Что же это значит — исповедовать Христа перед людьми?

В неделю Всех святых читается Евангелие от Матфея, где есть такие слова: Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я… Объясняет их смысл прот. Георгий Митрофанов.

Неделя Всех святых обращает наш молитвенный взор к святым. И, как это нередко бывает, мы обращаемся к ним со своими нуждами, со своими просьбами, со своими скорбями, воспринимая их не столько как наших братьев и сестер во Христе, сколько как каких–то сверхчеловеческих существ, получивших особые способности помогать нам решать наши земные дела. Они когда–то жили, они совершенствовали свою жизнь, достигли в своём совершенствовании чего–то почти что сверхчеловеческого, и вот теперь мы обращаемся к ним, как к нашим ходатаям. Более того — не просто как к ходатаям за нас перед Богом, а к тем, кто каким–то непостижимым образом побудит Бога, чуть ли не заставит Бога сделать то, что мы хотим, но о чём не дерзаем просить Самого Бога.

Вот почему я бы хотел ваше внимание обратить именно на эту особенность нашей церковной жизни: не только в каждом храме, но и часто в каждом красном углу иконы святых преобладают над иконами Спасителя и даже иконами Пресвятой Богородицы. Хотя, пожалуй, с Пресвятой Богородицей святым «конкурировать» в этом отношении оказывается довольно сложно, потому что и к Ней–то мы прибегаем чаще всего для того, чтобы заставить Бога сделать то, что мы хотим. Я подчёркиваю эти почти кощунственно звучащие слова: «заставить Бога». Но ведь, увы, во все времена в религиозной жизни бывало так, что, отдавая себе отчёт, что существует некая высшая по отношению к нему сила, сам человек пытался обратить эту высшую силу в своё собственное благо, как он это сам своим скудным человеческим умом понимал. Люди, увы, кроили богов по своему образу и подобию. Люди обращались к богам, как к своеобразным лоббистам их земных интересов. И святые в этом случае выступают уж совсем как очевидное промежуточное звено между Богом и человеком, как это бывает на земле. Нам не добраться до главного начальника, нам не добраться до главного руководителя. Но если мы сумеем договориться с одним из его помощников, то и не понадобится эта встреча. А он, с подачи этого помощника, сделает то, что мы хотим.

Перед нами проявления обыкновенного магического сознания! Но многие при этом продолжают воспринимать святых Церкви Христовой, как некогда язычники воспринимали духов, из которых некоторых можно побудить оказать нам помощь в решении наших земных дел или в нашем противостоянии каким–нибудь другим вредящим нам духам.

Этот языческий религиозный алгоритм обнаруживает себя очень часто в наших отношениях со святыми. Благо мы, часто не зная основ православной веры, очень хорошо знаем, к каким святым по каким случаям лучше всего обращаться. Вот эта «специализация» святых в разрешении наших земных проблем, «специализация», позволяющая нам, избегая даже для самих себя труда обращения ко Христу, побуждает нас попросить святого добиться от Христа того, чего мы хотим. Но подлинно ли это христианское отношение к нашим святым братьям и сестрам во Христе? Вот вопрос, который мы должны задавать себе постоянно.

Сегодняшнее евангельское чтение, согласитесь, совершенно не вяжется с тем ходячим представлением о наших отношениях к святым как к ходатаям за нас в наших земных делах, которое так часто проявляется в церковной жизни. Хотя традиционное церковное представление о святых предполагало рассматривать всех христиан, составляющих Церковь Христову, как призванных быть святыми и в своей земной жизни, и в своем посмертном существовании. У Христа не было других святых, кроме современных Его земной жизни и будущих христиан. И Христос говорит со Своими апостолами, как с будущими святыми. Хотя многим из них предстояло и отрекаться от Христа, и оставлять Христа, и сомневаться во Христе. Да, только один из них не удостоился призвания стать святым — это Иуда. Остальные, несмотря на все свои немощи и слабости, превзойдя самих себя в этих немощах и слабостях, стали святыми. То есть исполнили в полной мере тот самый идеал жизни во Христе, который и начертал для них Спаситель в Своей земной жизни.

И каждый христианин должен быть святым. И если у него возникает потребность обратиться к святому, он прежде всего должен обращаться к нему не затем, чтобы тот что–то для него сделал в его часто далекой от святости жизни, а с тем, чтобы он помог ему в его духовной жизни уподобиться себе самому — этому святому. Вот почему святые прославляются после раскрытия в течение всей их жизни тех духовных талантов, которыми, несмотря на их немощи, одарил их Господь.

И обращение христианина к мученикам в час испытаний, в час гонений — это не обращение прежде всего с просьбой спастись, избежать этих гонений, — это обращение с просьбой о том, чтобы они, в своей молитве, помогли ему уподобиться им в их мужестве, в их стойкости, в их противостоянии гонениям.

Обращение к праведным мирянам — это, естественно, обращение к ним о том, чтобы в нашей повседневной жизни, часто напоминающей их жизнь, мы смогли, подобно им, подняться над самими собой. Потому что не потребительское отношение к святым, не патронаж святых по отношению к нам с решением наших суетных, земных проблем, а наше единство в духовном преодолении себя — вот что делает нас подлинными братьями и сестрами во Христе нашим святым.

У картины Михаила Нестерова «Святая Русь». Что такое свя́тость?

В сегодняшнем евангельском чтении Христос разъясняет нам, что же может послужить препятствием к духовному совершенствованию человека, к обретению им подлинной святости. И здесь звучат слова, которые с трудом укладываются в наше сознание. Бог требует от Своих учеников отторгнуться от своих семей, от своих родителей, от своих детей, от своих домов. Почему Ему нужна именно такая жертва?

Для лучшего понимания этих слов Спасителя важен конкретный исторический контекст, в котором осуществляет Свою проповедь Христос: Он проповедует среди иудеев, а иудеи — это был народ, который уже на протяжении многих веков существовал, часто теряя собственную территорию, на которой он жил, часто не имея государства своего, какое могло бы его защитить от внешних врагов. Народ, истребить, распылить который не раз пытались враги Ветхозаветного Израиля, выживал именно потому, что у него уже тогда сформировалось гиперответственное отношение к семье. Семья оставалась тем последним бастионом, тем последним средоточием в жизни еврейского народа в Боге и с Богом, который оказывался несокрушим. Поэтому так часто врагам Ветхозаветного Израиля, лишавшим его и территории, и государства, не удавалось изничтожить этот народ. Их вера жила в их семьях. Их семьи были малой Ветхозаветной Церковью, как, собственно, и установлено было изначально Богом, изначально сотворившим малую Церковь в лице семьи Адама и Евы. Это было великое достижение еврейства на протяжении всей истории человечества — создание семьи, замешанной на глубоком религиозном долге.

И, конечно же. Спаситель отдавал Себе отчёт в том, что именно эта веками позволявшая еврейскому народу сохранять свою веру в Бога семья в какой–то момент может стать препятствием для того, чтобы исполнить волю Божию, как в какой–то момент стал препятствием для этого Ветхозаветный закон, толкуемый фарисеями и книжниками.

Мы живём в другую эпоху, в другой стране, в которой оставление отцов и матерей, сыновей и дочерей, оставление не во имя следования за Христом, а во имя противостояния Христу стало весьма распространенным явлением. И поэтому призыв Спасителя воспринимается нами достаточно сложно. Но главное в обращении Христа к нам заключается в том, что мы все призываемся быть святыми, мы все в Церкви получаем реальную возможность стать таковыми, и важнейшим шагом в нашей жизни должна быть готовность оставить подчас самое дорогое и значимое в нашей жизни, если этого от нас требует Бог. А требуется это не для того, чтобы проявить какую–то жестокость и чёрствость по отношению к нашим ближним, а для того, чтобы наша любовь, даже в ситуации, когда мы не растворяемся в общении с ними, а дистанцируемся от них во имя Христа, чтобы наша любовь в том числе и к ним определяла наши поступки. И вот эта способность христианина — быть свободным от самых различных (кажущихся совершенно естественными) человеческих привязанностей — и делает каждого христианина способным стать святым, то есть способным на каком–то уровне подняться над своим естеством — близким, дорогим, любимым, но ведь всё–таки падшим. Это трудно, но это возможно для каждого из нас.

И.Е. Репин. Николай Мирликийский избавляет от смерти трёх невинно осуждённых (вариант картины). 1890 год (фрагмент)

И вот именно тогда, когда мы осознаем, что мы должны стать святыми — а это означает для нас продолжение служения тех святых, которых мы почитаем в Церкви, — только тогда мы воззовём и к Богу, и к святым не словами, порожденными потребительским, иждивенческим отношением к ним: «Дайте нам каких–то земных благ! Дайте нам какого–то земного покоя, благополучия!», но воззовём другими словами: «Дайте нам силы стать, подобно вам, святыми! Дайте нам силы подняться над самими собою! Дайте нам силы преобразить себя, а значит, преобразить этот мир!»

Фото на анонсе: Отречение Петра. Майкл Белк

Источник

Find more like this: АНАЛИТИКА