Золотое правило нравственности

by on 19.10.2020 » Add the first comment.

Содержание евангельского чтения недели девятнадцатой по Пятидесятнице знакомо даже людям, далеким от Церкви и Евангелие не читающим.

Эти слова Спасителя на протяжении многих столетий являлись камнем преткновения для всех пытающихся осмыслить свое христианское поведение.

Это очень тяжело приемлемые для нашего сознания строки Священного Писания, с которыми мы внутренне не можем согласиться. Поэтому мы подчас пытаемся на свои недоумения найти ответ у толкователей Слова Божия. Но обычно их пояснения нас мало удовлетворяют.

Господь говорит:

«И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними».

Это первая фраза рассматриваемого евангельского зачала, и она единственная здесь, которую каждый поймет и каждый примет. Как ты хочешь, чтобы относились к тебе, так и ты относись к другим — это естественно и это справедливо. Более того, Христос в данном случае не говорит ничего нового. Это так называемое «золотое правило нравственности», которое было известно задолго до того, как его провозгласил Христос.

Первые упоминания о «золотом правиле» относятся к середине первого тысячелетия до Рождества Христова. Оно встречается в «Махабхарате» (изречениях Будды).

Конфуций на вопрос ученика, можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом, ответил:

«Это слово — взаимность, — и добавил: не делай другим того, чего не желаешь себе».

Аристотель (384–322 гг. до Р. Х.) на вопрос, как вести себя с друзьями, сказал:

«Так, как хотелось бы, чтобы они вели себя с нами».

В той или иной форме подобное изречение встречается у Сократа, Платона, Эпиктета и Сенеки. В иудаизме «золотое правило» приписывают современнику Христа — мудрецу Гиллелю. Когда один человек обратился к Гиллелю с вопросом, может ли он ему рассказать о Законе Моисея, пока он стоит на одной ноге (понятно, что человек — не цапля и долго стоять на одной ноге не может, а для того, чтобы перечислить все предписания Закона, требовалось много времени). Гиллель ему ответил:

«Не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой. Вот суть Торы. Все остальное — комментарии».

Правда, есть небольшое различие в высказываниях языческих философов и иудейского раввина от того, к чему призывал Христос. Иные учителя говорили о том, что не надо делать: не делай другим того, чего не желаешь себе, не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой.

Христос же говорит о том, что надо делать: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. В словах Спасителя содержится призыв к действию, что усложняет исполнение уже известного в то время «золотого правила» нравственности.

Очевидно, что проще не проявить зла и остаться нейтральным, чем взять на себя труд совершить что-то доброе.

За исключением этой маленькой детали, все остальное в «золотом правиле» очень похоже на то, что провозгласил Христос, и каждый с этим согласится.

Но далее Господь говорит то, что очень сложно принять:

«Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего».

Звучит возвышенно. Но если попытаться применить эти слова к себе, то они вызывают невольный протест. Что значит дать взаймы без надежды получить обратно? У кого очень много, это может быть и незаметно, а для людей со скромным достатком — это довольно трудно.

Смотрите также:
О любви к врагам

А как можно любить врагов? Мы часто не умеем любить любящих нас. Тех, кого вроде бы даже обязаны любить, хотя бы в силу родственных уз. И то не всегда получается. Да и вообще: разве можно заставить себя кого-то любить?

Любовь нельзя искусственно вызвать к жизни просто усилием воли. Человек не может просто заставить себя кого-то полюбить, как он не может заставить себя и кого-то разлюбить, если любовь живет в сердце. Так что же, Господь призывает нас к невозможному? Он требует от нас того, что превышает человеческие силы?

Да, для нас заповедь о любви к врагу является неудобовразумительной — это очевидно. Но очевидно и то, что первые читатели Евангелия не испытывали затруднений с пониманием слов Спасителя. Даже в послеапостольский период толкования святых отцов не касались как сама возможность любви к врагу.

Значит, для ранней Церкви было понятно, о чем идет речь. Невольно возникает вопрос, почему одни и те же слова Христа не вызывали трудностей с пониманием в мире первых христиан и в последующий святоотеческий период и не понятны для нас? Что отличает нас от них? Отличий, конечно, много. Но в смысле восприятия текста — это в первую очередь язык, на котором были написаны Евангелия и на котором говорили и думали жители древнего мира (οικουμενη). Как для писателей, так и для читателей это был греческий язык. Проблема с пониманием заповеди о любви к врагу не возникает у грекоговорящих читателей Евангелия. Значит, вопрос не столько богословский, сколько филологический: мы сможем правильно понять заповедь о любви к врагу только в ее оригинальном прочтении с учетом также того, что значит в греческом языке слово «любовь», которую Господь призывает нас распространять даже на врагов.

Нам непонятны эти оттенки, потому что одно и то же слово «любовь» мы используем очень широко. Мы говорим о любви к Богу, к родителям, к детям, к жене или мужу, к роду занятий, к еде, к развлечению и еще к чему-либо и используем одно и то же слово «люблю». Хотя и понимаем, что по своим проявлениям это любовь разная. Наши гастрономические пристрастия и любовь к ребенку — это не одно и то же, хотя и обозначается одним словом. В греческом языке, на котором были написаны Евангелия, каждому из проявлений любви есть соответствующий термин.

Στοργη — родственная любовь. Любовь к людям, которых мы не выбираем. Чувство крови, любовь на уровне генетики.

Ερος — сексуальное влечение.

Φιλία — любовь как дружба, не зависящая от родственных уз. Φιλία возникает не только к людям, но и к вещам или занятиям. Например: филология — любовь к слову или философия — любовь к мудрости.

Все эти проявления любви объединяет то, что они инстинктивны.

Мать (в нормальном состоянии) всегда любит своего ребенка. Интимная близость невозможна без полового инстинкта. Мы не понимаем, почему мы дружим с теми или иными людьми или привязаны к какому-то роду занятий. Все это разные уровни проявления человеческого инстинкта.

Но в Новом Завете почти что всегда, когда речь идет о любви, она обозначается греческим словом αγαπη.

Αγαπη — онтологически отличается от других проявлений любви тем, что это не инстинктивная любовь. Αγαπη — не влюбленность, не дружба, не родственные чувства и не увлечения каким-то родом занятий. Αγαπη — это уважительное и доброжелательное отношение к человеку. К каждому человеку, в том числе и к врагу.

И в таком прочтении заповедь о любви к врагу уже не выглядит чем-то фантастическим. Нас никто не заставляет бросаться на шею врагу и признаваться ему в любви, это будет неестественно. Но и опускаться на один уровень с ним тоже не стоит. А если врагу понадобится помощь, конечно, не в действиях против нас? А если попал он в сложную жизненную ситуацию? То не надо его добивать лежащего и беспомощного. Если есть возможность, то стоит помочь ему. И как знать, может быть, пример нашего незлобия изменит и его внутреннее состояние. И он пересмотрит свое отношение к нам. И вместо злобы воцарится мир.

Но почему врага надо любить? Или если перевести αγαπη на русский язык, то почему к врагу надо относиться доброжелательно? Инстинкт нам подсказывает, что врага надо ненавидеть, потому что он нас ненавидит и желает нам зла. И это вопрос уже не филологический, а богословский. Он указывает нам на возможные для нашего духовного состояния пагубные последствия, если мы последуем зову своего инстинкта и будем ненавидеть врага. И вот почему. Что происходит с нами, когда мы отвечаем ненавистью на ненависть или злом на зло? Для того чтобы выплеснуть из себя зло на кого-то, надо его сначала впустить в себя. Надо пропустить через свое сердце темную силу, которая привнесет в него зло. Надо открыть двери своей души диаволу. И чем яростнее наш отпор врагу, тем больше злобы должно быть в нас. И вот что, оказывается, происходит: видимо, внешне побеждая злом врага, мы при этом терпим внутреннее поражение. Внешний враг разбит, а внутренний враг через злобу захватил наше сердце и торжествует.

И солдат, и бандит убивают. Внешне их действия могут не отличаться, но мотивация разная. Для бандита убийство — есть выплеск злобы, а для солдата — необходимое средство для восстановления справедливости. Поэтому Господь осуждает не борьбу со злом и не применение силы к носителю зла, и даже не лишение его жизни. Он осуждает злобу человеческого сердца. Само желание причинить зло кому-нибудь. И предупреждает нас, чтобы мы, борясь со злом, сами не смешивались с ним, не впускали в свое сердце темную, злую силу, не разрушали свой внутренний мир в попытках дать достойный отпор врагу.

Каждый из нас в своей жизни сталкивается с недоброжелателями, с людьми, которые к нам враждебно настроены. Мы иногда просто вынуждены общаться с ними, вместе работая или где-то встречаясь. И именно для того, чтобы избежать опасности разрушения своей души злобой, Господь и дает нам заповедь о любви к врагу.

Протоиерей Александр Глебов
.
Илллюстрации Дж. Тиссо
Поделитесь с друзьями:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Google Buzz

Find more like this: АНАЛИТИКА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *