«Жизнь», «свет» и «мир» — вот три слова, которые многократно употребляются в Евангелии от Иоанна и которые можно назвать ключевыми. Они — почти синонимы. Это всё то, что открывает людям Христос, всё то, что Он показывает нам в мире — всё вокруг нас.
В понедельник четвёртой седмицы по Пасхе читается фрагмент Евангелия от Иоанна Ин., 24 зач., VI, 56-69. Перед вами глава «Хлеб жизни» из книги священника Георгия Чистякова «Свет во тьме светит (Размышления о Евангелии от Иоанна)».
В 6-й главе Евангелия от Иоанна Иисус несколько раз говорит нам о Себе как о хлебе жизни: «Я есмь хлеб». А община первых Его учеников в лице евангелиста добавляет: «Который сошёл с небес». Причем последняя формула повторена в 6-й главе четвертого Евангелия шесть раз — в стихах 33, 38, 41, 50, 51 и 58. Это указывает на то, что она имеет какое-то особое значение.
Слово «сошёл» в большинстве случаев стоит не в первом, а в третьем лице (в русском языке эти формы прошедшего времени совпадают), так как формула нам предлагается не от лица Иисуса, а от лица общины, комментирующей Его слова. Это очень важно. Ведь именно апостольская община, или древнейшая Церковь, сравнивает Иисуса с манной, которая питала евреев в пустыне. Как манна появилась в последний момент, когда народ попал в безвыходное положение, так и к человечеству, когда оно оказывается в тупике, приходит Христос.
Однако народ шокирует, что предлагаемый им Христом ритуал похож на языческий. Заканчивая Свое слово о «хлебе жизни», Он спрашивает у апостолов: «Не хотите ли и вы отойти?» И тогда Петр восклицает: «К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живаго». Слово «Христос», правда, присутствует не во всех рукописях, но есть слова «Святой Божий», означающие: «в Тебе пребывает святость Бога». Это восклицание Петра очень похоже на его же слова из 16-й главы Евангелия от Матфея: «Ты — Христос, Сын Бога Живаго». То же мы находим и в Евангелии от Марка (Мк. 8:27—30): здесь, хотя и в несколько иной ситуации, мы сталкиваемся с тем же исповеданием. Апостолы растеряны и не знают, что ответить на вопрос Учителя, а Петр восклицает от их лица: «Ты Христос», то есть «в Тебе пребывает полнота Божия».
![](https://klin-demianovo.ru/wp-content/uploads/2024/05/giovanni-lanfranco-miracle-of-the-bread-and-fish-150x150.jpg)
Смотрите также:
Глаголы вечной жизни и умножение хлебов
В 6-й главе Евангелия от Иоанна слова «жизнь», «жизнь вечная» повторяются многократно. «Жизнь вечная» — это не загробный мир, это жизнь в полноте вообще — и там, и здесь, на земле. Это жизнь, в ходе которой одерживается победа над смертью. Это жизнь, к которой мы прорываемся и приходим уже здесь. И это принципиально отличает христианство от, скажем, религии древних египтян, для которых настоящая жизнь начиналась лишь после смерти. Знаменитый русский египтолог академик Б.А. Тураев писал, что египтянин буквально с ранней юности и в течение всей своей жизни готовился к тому, чтобы умереть. Для него делалась гробница, запасались утварь и еда, которые понадобятся ему там, за дверями гробницы, после смерти. И возможно, именно по аналогии с египетской религией у некоторых церковных писателей-христиан звучит мысль о том, что реальная жизнь начинается после смерти.
Новый Завет говорит нам совсем о другом: реальная жизнь, жизнь во всей полноте, та, которую Иисус в Евангелии от Иоанна называет «жизнью вечной», начинается уже здесь и торжествует, осуществляясь именно как Царство Небесное, Царство Божие. Именно потому и возможна победа над смертью, что одерживается она уже здесь. Все, что ждет нас за дверями смерти, будет только продолжением того, что есть уже здесь. Об этом говорится в Евангелии от Марка: «Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царство Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9:1). И когда мы взираем на жизнь святых, то понимаем, что гражданами Царства Небесного они стали не после смерти, а уже при жизни, вкусив Царство во всей его полноте.
Умножение хлебов. Картина Дж. Тиссо
Следует немного сказать о слове «жизнь» и о словосочетании «жизнь вечная». В славянских текстах Священного Писания и богослужебных книг в одних случаях употребляется слово «жизнь», а в других — «живот». Иногда приходится слышать такое толкование: когда в церковном языке употребляется слово «жизнь», то речь идет о жизни биологической, а когда слово «живот» — о жизни в ее полноте, о духовном ее начале. Чтобы понять, каково же значение этого слова в действительности, достаточно обратиться к тем же текстам на греческом языке, на котором они писались. В славянском переводе греческого Требника, в четвертой молитве об оглашенных, которая читается в начале чина крещения, есть слова: «И дающий Ему власть жизни вечныя». В греческом же оригинале употреблено слово ζωή, которое обычно переводится как «живот». В другой священнической молитве, читаемой в начале утрени, говорится: «И ненаветну жизнь нашу соблюди». Многие толкователи считают, что здесь речь идет о жизни мирской, что священник молится о соблюдении нашей ежедневной, обыденной жизни от всякого зла. Но в греческом варианте и здесь употреблено слово, которое в других местах переводится как «живот». Более того, в некоторых случаях в одном и том же Служебнике в Литургии Иоанна Златоуста это слово переведено как «живот», а в Литургии Василия Великого — как «жизнь».
![](https://klin-demianovo.ru/wp-content/uploads/2024/05/jesusraiseslazarus-5b48c102c9e77c003717a6c2-150x150.jpg)
Смотрите также:
Час Иисуса
Причина этих разночтений заключается в том, что в прежние времена тексты переводов не вычитывались, поэтому нередко одно и то же греческое слово переводилось на славянский по-разному. И наоборот: бывало так, что разные греческие слова передавались одним славянским словом. Значит, в этом словоупотреблении нет никакого богословского смысла, а есть лишь лингвистическая несообразность. Так что не стоит открывать в древних текстах какие-то «богословские глубины» там, где их нет. Наши богословские поиски нужно распространять на то, что действительно не понято, не прочитано. Вероятно, в богослужебные книги слова «жизнь» и «живот» попали из двух диалектов старославянского языка, так как перевод одной книги мог быть сделан в одной местности, а другой книги — в другой; в обоих случаях в тексты проникла местная лексика. Теперь уже самые компетентные лингвисты зачастую не могут с уверенностью сказать, каково же первоначальное происхождение того или иного славянского слова.
«Жизнь», «свет» и «мир» — вот три слова, которые многократно употребляются в Евангелии от Иоанна и которые можно назвать ключевыми. Они — почти синонимы. Это все то, что открывает людям Христос, все то, что Он показывает нам в мире (в значении «космос»), все вокруг нас.
о. Георгий Чистяков
Это жизнь, которая через Его молитвы, через Его опыт видения реальности открывается нам в полноте. Это свет, который Он приносит в мир и которым Он Сам Себя называет, «Свет во откровение языков», как говорится в молитве Симеона Богоприимца. И этот мир — шалом, который Он нам дает и оставляет, жить в котором Он нас зовет и жить вне которого христианин уже не может. Потому что действительно там, где нет света, мира, жизни, для христианина образуется какой-то вакуум. И вместе с тем оказывается, что там, где появляется христианин, сразу обнаруживаются и жизнь, и мир, и свет. Ярчайшие примеры этого — жизнь матери Марии, Л.П. Карсавина, святого архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого).
Очевидцы рассказывают, как умирала в фашистском концлагере мать Мария и как радостно было присутствие этой больной, погибающей, почти ослепшей и потерявшей свои единственные очки женщины среди сокамерниц; о том, как погибал от туберкулеза в местечке Абезь, в лагере, Лев Платонович Карсавин, как, умирающий, он оставил окружавшим его людям и мир, и свет, и жизнь; о том, как в своих тюремно-лагерных странствиях архиепископ Лука тоже оставлял везде, где бы ни появлялся, — и мир, и свет, и жизнь.
Там, где появляется христианин, обнаруживаются все эти три момента, но одновременно — что-то одно, потому что за этими тремя словами, как за тремя гранями одной реальности, скрывается главное: присутствие Христово в мире. Так оно обнаруживается: для одних — через свет, для других — через жизнь, для третьих — через мир и, наверное, для каждого и каждой из нас — и через первое, и через второе, и через третье. В общем, мы понимаем, что за всем этим стоит что-то одно, но на человеческом языке не всегда хватает слов, чтобы выразить это во всей полноте. Каждое из слов — «мир», «свет», «жизнь» — раскрывается через другое.
Find more like this: АНАЛИТИКА