Четверток Великого канона (Мариино стояние) — особое богослужение Утрени четверга 5-й седмицы Великого поста (обычно совершается вечером в среду), на котором полностью читается Великий покаянный канон св. Андрея Критского и житие прп. Марии Египетской. Продолжаем разбирать канон Андрея Критского с монахиней Елисаветой (Сеньчуковой).
Чтобы по-настоящему «услышать» Великий Канон, требуется, конечно, знание Библии и способность усваивать значение библейских образов. Если в наши дни столь многие находят его скучным и не относящимся к нашей жизни, это происходит оттого, что вера их не питается из источника Священного Писания, которое для Отцов Церкви было именно источником их веры. Мы должны вновь научиться воспринимать мир таким, каким он открывается нам в Библии, научиться жить в этом библейском мире.
5. Нет места отчаянию
До и после потопа
Великий канон вновь возвращается к Книге Бытия. Нам напоминают о первой в истории человечества трагедии братской любви.
Каиново превзошед убийство, произволением соделался я убийцею совести душевной, оставил живою плоть, и вооружился против нее моими злыми делами. Авелю, Иисусе, я не уподобился в праведности; дара приятного не принес Тебе никогда, ни дел Богоугодных, ни жертвы чистой, ни жизни непорочной. Как Каин, и мы, душа окаянная, принесли Создателю всех жертву порочную — дела нечистыя и жизнь непотребную; посему и подверглись осуждению.
Тут, в принципе, пояснения не нужны, история слишком хорошо известна. По необъяснимой причине Богу не понравилась жертва Каина — какие-то овощи или злаки, а вот Авелеважертва — скот — была Им принята. Глупо думать, что Бог больше любит мясо, чем овощи и фрукты, поэтому аккуратно предположим, что Авель подошел к делу более ответственно, пожертвовал с большей самоотдачей, тогда как Каин действовал чисто формально, как говорится, «на отвали». Кончилось все печально: Каин разозлился на удачливого брата и убил его в поле.
Вновь святой Андрей Критский повторяет: грех против собственной души, по сути, равносилен греху против ближнего. Духовное самоубийство не лучше реального убийства.
Блудствовавшим при Ное я подражал, о Спаситель, и наследовал осуждение их — утопление в потопе.
Это один из самых темных моментов в Ветхом Завете.
Развращенность современников Ноя состояла в том, что некие сыны Божьи вступали в браки с дочерьми человеческими. Рождались от них некие исполины, которые продолжали вступать в браки с людьми. Их потомки были людьми «сильными, издревле славными», но Богу это совершенно не нравилось.
Толкования самые разные: браки потомков Сифа (дети Божьи) с детьми Каина (дети человеческие); браки ангелов с людьми (от которых рождались демоны); даже смешение сословий, что уж совсем нелепо. Так почему мы должны ориентироваться на такой странный и непонятный пример?
Я осторожно предположу, что понять его можно только через призму Нового Завета. То, что принадлежит Богу, принадлежит только Богу, а не, например, кесарю. Нельзя творить себе кумира ни из чего. Нельзя называть священным то, что священным не является. Короче, сыновей Божьих нельзя объединять с сыновьями человеческими.
Хаму тому подражая отцеубийце, душа, не прикрыла ты срамоты ближнего, с лицем обращенным назад.
Тоже известная история: после потопа Ной занялся виноделием и, видимо, с непривычки опьянел. Хам увидел оголенного отца в шатре и зачем-то рассказал об этом братьям Симу и Иафету. Те подошли к Ною так, чтобы его не видеть, и прикрыли. Ну и толкование известное: если узнаешь что-нибудь постыдное о каком-то человеке, не болтай об этом, а проигнорируй и от других скрой. Имей уважение к другому, не будь как Хам.
Смотрите также: За что Каин убил Авеля
«Огненный Исав» и мужество Иова
Исаву возненавиденному подражала ты, душа, отдала обольстителю твоему первородство первоначальной красоты и лишилась отеческого благословения, и дважды пала ты, окаянная, деянием и разумением, посему ныне покайся.
Про Исава мы уже говорили. Он — живая иллюстрация истины «историю пишут победители». Ничего особенно плохого он не делал, даже, напротив, сам был обманут хитрым братом Иаковом. Но выставляют отрицательным персонажем именно Исава.
Впрочем, у преподобного Андрея все не так однозначно. Иакова он в этой ситуации не оправдывает, а сравнивает с соблазнителем, т. е. врагом рода человеческого. И это сравнение тоже не случайно: отнимает «отеческое благословение» именно брат. От Отца (Бога) может отлучить не коварный злодей, а очень даже близкий, возможно — самый близкий. Заглядывая глубже в себя: возможно, я сам, своей волей, разрушу свою связь с Богом.
Едомом назван Исав крайнего ради пристрастия женолюбию; невоздержанием непрестанно разжигался и осквернялся сластолюбием, потому и назван Едомом, что значит: распадение души грехолюбивой.
Тут ничего особо поучительного нет. Исав действительно был многоженцем — шесть только официальных жен, причем двух из них не хотели принимать его родители, Исаак и Ревекка. Воздержание — добродетель. Распутство — грех. Родителей расстраивать не надо (обратите внимание, кстати, как много об этом говорится в Каноне).
Интересно, что второе имя Исава Едом никакого отношения к распалению души не имеет: אדום «Адом» переводится как «красный» (видимо, прозвище в связи с той самой историей красноватой чечевичной похлебки, из-за которой Исав остался без отцовского благословения). Скорее всего, святой Андрей перепутал похоже звучащие корни: עשו (волосатый) — имя Исав и אש (огонь).
Об Иове, сидящем на гноище и оправданном, слышав, душа моя, ты в мужестве не поревновала ему, не имела твердого духа во всем, что узнала, что видела, что испытала, но оказалась нетерпеливою. Бывший прежде на престоле — ныне на гноище, обнаженный и изъязвленный; имевший многих детей и знаменитый — вдруг остался без детей и без крова; гноище считал он своим чертогом и язвы — драгоценными камнями.
А вот это очень интересный фрагмент. Мужество Иова — это совсем не самобичевание и копание в грехах, в том числе и надуманных. Этого как раз от праведника Иова — жертвы бесчеловечных экспериментов сатаны, желавшего показать Богу, что лишенный имущества, семьи и здоровья человек непременно начнет роптать и хулить Творца — ждут его благоразумные друзья. Ты, мол, что-то не так сделал, если страдаешь — значит, был за что. Покайся, грешник!
Иов не признает себя грешником. И в этом его сила. Он отказывается лгать Богу даже из чувства смирения.
Приключения Моисея
Моисея слышала ты, душа, в ковчежце, как в чертоге, в древности он был носим водами, волнами реки, и избег горестной участи умысла фараонова. Ты слышала, несчастная душа, как повивальные бабки умерщвляли некогда новорожденных младенцев мужеского пола — плод целомудрия? Но ты, как великий Моисей, напитайся премудрости.
Тропарь отсылает к биографии Моисея. Когда евреев в Египте стало слишком много, фараон стал опасаться, что они станут «пятой колонной» и в случае войны перейдут на сторону противника, и приказал повивальным бабкам, принимая роды у евреек, убивать новорожденных мальчиков. Знак вопроса я поставила специально: дело в том, что повивальные бабки отказались совершать такой грех. Считается, что автор Великого канона просто ошибся. Но, возможно, преподобный Андрей Критский ничего не перепутал, а как раз наоборот, намекает душе, что акушерки не стали убивать младенцев, хотя от них этого требовали. Благодаря их непослушанию остался в живых великий пророк Моисей. А без него Священной истории не было бы вообще — так и погиб бы еврейский народ в Египте, либо физически, либо вследствие ассимиляции.
Так что этот тропарь учит нас не выполнять преступных приказов.
Как великий Моисей, поразивший египтянина, ты не умертвила, окаянная душе, нрава /греховнаго/, как же, скажи, ты вселишься в пустыню от страстей посредством покаяния? В пустыню вселился великий Моисей; иди и ты, душа, подражай его жизни, чтобы и тебе узреть в купине Бога явление.
Напомню контекст. Моисей был воспитан дочерью фараона, которая подобрала его в корзине, плывущей по Нилу. Рос он как любимый сын. Однажды он увидел, как египтянин бьет еврейского раба — и, вступившись, убил обидчика. Свидетелей не было, и Моисей просто прикопал тело в песке.
На следующий день он попытался помирить двух дерущихся евреев. В ответ его грубо послали: ты вообще кто такой? Может, и нас, как того египтянина, грохнешь. Моисей испугался возмездия и убежал в пустыню. Как и ранее Иакову, именно убегая он сподобился явления Бога. Но об этом позже. А сейчас подумаем вот о чем.
Моисей был для евреев чужим — какой-то мальчик-мажор из царского дворца. И когда он поднял руку на их обидчика, по отношению к нему испытывали не благодарность, а раздражение: ну надо же, даже государевых людей не боится. Видать, покровители на самом верху (чистая правда: приемная мать-то кто?). Можем и мы от него получить.
Испугавшись, Моисей убегает в пустыню.
И только там с него слетает весь «столичный лоск». Он знакомится с кочевниками-мадианитянами, женится на дочери их жреца и трудится простым пастухом. Это не просто пустынножительство — это та самая «перемена ума», которой именуется истинное покаяние. В диком племени он учится видеть друзей. В тяжелой, совсем не благородной работе — настоящую жизнь, а не «гламурное» существование во дворце. Только после такого внутреннего преображения Моисей смог встретить Бога.
Явление Бога в горящем кусте — еще один яркий пример иерофании, как это называется в феноменологии религии. В христианстве очень рано начали истолковывать горящий куст как образ Богородицы.
Человек не может увидеть Бога лицом к лицу и не умереть — об этом Он скажет тому же Моисею. Дева Мария не просто Бога видела — Она Его в Себе носила.
Перескакиваем несколько глав Книги Исход и переходим к скитаниям евреев по пустыне.
Моисеев жезл воображай, душе, ударяющий море и открывающий глубину, во образ креста Божественнаго, которым и ты можешь великое совершать.
Возвращаемся к уже разобранному нам эпизоду перехода через Красное море. В Писании не сказано, что Моисей изобразил на море крест — просто «простер руку на море». Но в этом движении, сопровождавшемся диалогом с Богом, обещавшим спасти Свой народ от фараона, мы видим образ крестного знамения — молитвенного жеста, символизирующем спасение Крестом Господним. Все очевидно.
Когда Моисей, преодолев, наконец, сопротивление фараона, вывел свой народ из Египта, люди продолжали сомневаться, можно ли ему доверять. При каждой трудности начиналось откровенное нытье: да куда мы пошли, да что нам кушать, да в фараоне сытно было, да надоела нам твоя трава, да у нас воды нет… Об этом читаем в Великом покаянном каноне:
Неразумное произволение имела ты, душа, как древний Израиль; ибо Божественной манне ты безразсудно предпочла сластолюбивое пресыщение страстей. Кладези, душа, ханаанских мыслей ты предпочла камню с жилою воды, из котораго река премудрости, как чаша, изливает токи Богословия. Свиное мясо, котлы и египетскую пищу более небесной предпочла ты, душа моя, как древние безрассудные люди в пустыне.
Разбирать все примеры смысла нет, тем более что суть очевидна: между рабством греху и свободе добродетели следует выбирать второе, хотя путь свободы и сложен.
Смотрите также: Свидетели Апокалипсиса. Кто они?
Чуждое, нечистое. Сыновья Аарона и сыновья Илия
Следующий пример для понимания сложен — имена персонажей мы вспомним не сразу:
Аарон приносил Богу огонь непорочный чистый; но Офни, и Финеес приносили, как ты, душа, Богу чуждую — нечистую жизнь.
А вот здесь преподобный Андрей, либо ошибся по тексту (но не по содержанию), либо, что представляется вполне вероятным, целенаправленно смешал две истории. Чуждый, то есть не благословленный Богом, огонь принесли для жертвоприношения сыновьяАарона Надав и Авиуд. Бог покарал их, ни много ни мало, смертью. Офни и Финеес — это другие люди, сыновья священника Илия из 1-я Книги Царств.
Илий был вполне благочестив: по его молитве родился и им был воспитан первый последний судия Израиля Самуил. Напомню: судейство — это был особый институт управления народа Израиля до монархического. Эпоха судий немного напоминала микс анархо-коммунизма и теократии: действовала прямая демократия, каждое колено Израиля было своего рода коммуной, но в целом народом руководил Сам Бог — почему, собственно, он и был Его народом.
Коммуникацию между народом и Богом осуществлял судья, причем им мог оказаться кто угодно: первым судьей был военачальник Гофониил, через несколько поколений судила Израиль воительница и пророчица Девора, одно время — разбойник Иеффай (между прочим, совершивший единственное в Ветхом Завете человеческое жертвоприношение, исполнив обет отдать Богу свою дочь), а затем длинноволосый шахид (будучи пленником оккупантов-филистимлян, обрушил здание, погибнув сам и уничтожив множество врагов) Самсон.
Проблема в том, что анархическое устройство общества может быть справедливым и процветающим только при высочайшем уровне ответственности членов этого общества. Иудеи до такого идеала не дотягивали. Книга Судей заканчивается очередной безобразной историей 18+: надругательства до смерти над женщиной, выданной негодяям собственным мужем. Тело ее горюющий супруг разрубил на части и разослал коленам Израиля. Чтобы все собрались и отомстили роду преступников.
Так вот, про последнего судию, Илия, ничего плохого сказать нельзя, кроме одного: он плохо воспитал сыновей. Офни и Финеес были священниками и вели себя отвратительно: внаглую забирали себе лучшие куски жертвенного мяса (часто даже отрезали от еще не принесенного в жертву), заводили беспорядочные связи с женщинами, приходившими для участия в богослужении — все это прикрываясь саном. Увещевания отца они не слушали.
Есть такая поговорка: Божья мельница мелет медленно, но верно. Офни и Финеес были уже довольно зрелыми людьми, когда произошла очередная битва между израильтянами и филистимлянами. Одолели последние и захватили главную святыню еврейского народа — ковчег Завета (в нем хранились скрижали с десятью заповедями). В битве погибли и нечестивые священники. Престарелый Илий, услышав горькую весть, упал, сломал позвоночник и тоже умер.
Вкладывали ли авторы Книги Царств перекличку с историей Надава и Авиуда, сказать сложно, но преподобный Андрей на их примерах показал читателям/слушателям Канона, к чему ведет неправедная жизнь. Учитывая, что христиане — «царственное священство, народ святой» (1 Пет 2:9), аналогия весьма пугающая и назидательная.
Сложности в доме Давидовом
Седьмая песнь канона отсылает к временам первых царей династии Давида.
Ковчег носим был на колеснице, когда телец преклонил его, Оза, только коснувшись, испытал Божий гнев; но его дерзости избегай душа и почитай Божественное благоговейно.
Как мы помним, филистимляне захватили ковчег Завета в ходе одной из битв. Однако ничего хорошего это им не принесло: сначала была уничтожена статуя их божества Дагона, затем людей поразила некая эпидемия. Филистимские жрецы посоветовали от опасного артефакта избавиться, что и было сделано. Иудеи тоже сначала пытались любопытствовать и заглядывать в ковчег, и их тоже поразила какая-то непонятная инфекция. В итоге святыня осела в доме некоего Аминадава — и оттуда ее забрал царь Давид. Сопровождали шествие ковчега сыновья Аминадава. Один из них погиб, кажется, ни за что. Святыню везли на повозке, запряженной волами. Животные покачнулись, и один из сопровождающих, Оза, попытался руками удержать ковчег от падения.
И умер.
Мы никогда не поймем, почему Бог наказал человека, который хотел всего лишь защитить Его же святыню. Может, Бог тут вообще ни при чем: я читала экстравагантное мнение, что в ковчеге находилось нечто радиоактивное, и все умирали от лучевой болезни. Все это не имеет ни малейшего значения, потому что нам важно толкование. Я бы предположила, что речь опять же о том, что Божье и человеческое смешивать нельзя. Нельзя прикрываться именем Божьим: допустим, совершать грех и говорить, что, значит, такова воля Божья, ибо «без Его благословения ничего не происходит») — не согрешишь, мол, не покаешься.
Ты слышала об Авессаломе, как он восстал на природу; знаешь гнусныя его деяния, как он обесчестил ложе Давида — отца, но сама ты подражала его страстным и сластолюбивым стремлениям. Нерабственное достоинство твое покорила ты телу твоему, нашедши другаго Ахитофела, врага, душа, склонившись на советы его, но Сам Христос низпроверг их, да ты всячески спасешься.
Этот эпизод имеет весьма печальную предысторию. Авессалом, третий сын Давида, бежал от лица отца, совершив убийство. Убил он единокровного брата Амнона — по ветхозаветным нормам, убил очень даже за дело: Амнон изнасиловал Фамарь, сестру Авессалома и по отцу, и по матери. Давид о преступлении Амнона знал, но почему-то от проблемы самоустранился. Вспоминая Вирсавию, можно предположить, что он вообще не слишком страдал по поводу насилия над женщинами, а переживал только за сыновей. Он и не собирался карать Авессалома, решив, что сыновей у него и так достаточно, не губить же любимчика за убийство одного (серьезно, примерно так и было: «И не стал царь Давид преследовать Авессалома; ибо утешился о смерти Амнона» (2 Цар 13:39), и все шло неплохо — отец и сын помирились. Но в какой-то момент Авессалом решил, что был бы более справедливым царем, чем отец. Началась междоусобная война, тяжелая и болезненная.
И тут подключается советник Давида — Ахитофел. Он предает царя, примыкает к войску Авессалома и начинает раздавать ценные советы, как окончательно разорвать внутрисемейные узы. Один из этих советов был особо возмутительным, прямо нарушающим заповеди Торы: войти к наложницам отца. Что Авессалом и сделал — судя по всему, именно этим он навлек на себя Божий гнев. Следующей рекомендации Ахитофела (преследовать и убить отца) Авессалом не послушался — другой советник, агент Давида Хусий, отговорил.
Ахитофел понял, что ему, предателю царя, несдобровать, и удавился. Что-то нам это напоминает.
Авессалом все равно в следующей главе погиб при нелепых обстоятельствах — зацепился волосами за дерево, тут-то его и подстрелили (Давид вообще-то просил сына не убивать, но кто ж его в пылу битв послушался). А нам всем урок: не слушаться дурных советов, явно идущих от врага — диавола.
Давиду наследовал его сын от Вирсавии — Соломон, человек незаурядный во всех отношениях:
Соломон чудный и благодатью премудрости исполненный, он, некогда лукавое пред Богом сотворив, отступил от Него, и ты, душа, достойною проклятия жизнью уподобилась ему. Сластолюбивыми страстями своими влекомый, увы, осквернялся любивший премудрость, возлюбив распутных жен и устранившись от Бога, и ты подражала ему в уме, душа, постыдным сладострастием.
Начинал он очень успешно. У Бога он просил не богатств, славы или слуг, а мудрости. Бог его похвалил и наградил сразу всем. Соломон стал одним из самых успешных царей Востока, построил первый Иерусалимский храм, наладил торговые отношения с соседними державами, объединил Израиль в единое царство, избегал военных конфликтов.
Именно его политическая дальновидность, похоже, и сыграла с ним печальную шутку: Соломон вступал в династические и просто укрепляющие «единство народов» браки с женщинами из язычниц — и сам уклонился в язычество.
Самое обидное, что очень возможно, сердцем царь от Бога и не отступал, а в языческих ритуалах участвовал, чисто чтобы порадовать жен. Именно поэтому святой Андрей Критский делает акцент в конце тропаря именно на «постыдное сладострастие», а не на язычество Соломона — на грех против нравственности, а не против веры.
От Бога мы отступаем не тогда, когда начинаем неправильно верить, а гораздо раньше — когда мы начинаем жить в соответствии со страстями.
Именно в этот период мы забываем о Боге. Не специально. Просто нет времени. Мы расслабляемся. Или даже не расслабляемся — Соломон вот высокой политикой занимался. Но Бог у него был не на Своем месте — не на первом.
Разделение царства
Ровоаму поревновала ты, непослушавшему совета отеческаго, и вместе злейшему рабу Иеровоаму, древнему отступнику, но избегай, душа, подражания /им/ и взывай к Богу: согрешил я, умилосердись надо мною.
Сразу после смерти Соломона в стране начались большие проблемы.
К царскому сыну Ровоаму обратились израильтяне с просьбой снизить высокие налоги. Ровоам решил посоветоваться с некими старцами и с приближенной ко двору молодежью. Старцы рекомендовали проявить мягкость, а молодые советники, напротив, и те дали ответ в стиле Макиавелли: чтобы население не расслаблялось, с него надо драть три шкуры.
Конец немного предсказуем: произошел бунт, царство разделилось на две части, которые долго не могли найти общего языка. Столицей Северного Израильского царства была Самария — и каково было отношение к самаритянам, мы хорошо знаем из Евангелия: «Иудеи с самаритянами не сообщаются» (Ин 4:9). Еще одна поучительная история, что бывает, если слушаться дурацких советов (совет молодых придворных был не только жесток, но и глуп: только взошедшему на престол царю пришлось противостоять почти всему народу). Духовные и псевдодуховные рекомендации младостарцев можно отнести к категории таких дурацких советов.
А кто же такой Иеровоам?
Это был слуга Соломона, происходил из колена Ефремова. Царская политика его раздражала как раз огромными налогами, слишком уж вольным поведением царских жен и тому подобное. И мог бы он войти в историю как борец с социальной несправедливостью, да цепь обстоятельств помешала.
На беду, Иеровоаму было предсказано Ахией Силомлянином, что он станет царем десяти из двенадцати колен Израиля. Соломон, как обычно бывает в таких случаях, услышав такую новость, сильно напрягся, и Иеровоам решил от греха подальше бежать в Египет (пока все нормально, так бывает). После смерти Соломона именно Иеровоам собрал народ на безуспешные переговоры с молодым царем Ровоамом. А потом возглавил бунт, результатом которого и стало разделение царства.
Но самое неприятное случилось позже. Иеровоам решил, что нужно построить альтернативное святилище, чтобы благочестивый народ не рванул в Иерусалим, к храму. Самопровозглашенный царь для надежности установил даже два объекта поклонения: в святом месте Вефиль, о котором мы говорили в прошлые разы (место явления небесной лествицы Иакову) и городе Дане. И — будто в насмешку — полностью скопировал эпизод в Синайской пустыне с поклонением золотому тельцу. Да еще и священников поставил по своему усмотрению:
«И посоветовавшись царь сделал двух золотых тельцов и сказал [народу]: не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской. И поставил одного в Вефиле, а другого в Дане. И повело это ко греху, ибо народ стал ходить к одному из них, даже в Дан, [и оставили храм Господень]. И построил он капище на высоте и поставил из народа священников, которые не были из сынов Левииных» (3 Цар 12:28–31).
И мы вновь видим, как вроде бы благие намерения приводят к тому, что человек отвращается от Бога.
Сначала человек хочет социальной справедливости — без Бога, потом политической независимости — без Бога, а потом и просто превращается в богоборца.
В истории такие эпизоды были с целыми странами — вспомним прошлый век и Российскую империю, а затем Советский Союз.
Покаяние — избавление от заразы: Бог действует через Иеремию и Иону
В Южном Иудейском царстве, кстати, ситуация была не лучше, о чем повествует следующий тропарь:
Озии, душа, поревновав, его прокажение обрела ты сугубо: ибо мыслишь недолжное и делаешь беззаконное, оставь, что имеешь, и приступи к покаянию.
Озия был иудейским царем — неплохим в целом царем, «делал угодное в очах Господних», но жертвоприношений языческим божествам не прекратил. За что и был наказан проказой. Святой Андрей Критский рассматривает этот недуг любопытным образом: вследствие греха против Бога человек не обстоятельствами наказывается, а «заражается» грехом еще сильнее. Прервать порочный круг может только покаяние.
Примеров верного отношения ко греху далее гимнотворец приводит два. Пророк Иеремия был брошен в грязную яму за «неудобные» пророчества о скором поражении Иудейского царства. Иеремия продолжает пророчествовать и молиться, в том числе о покаянии и избавлении народа — от Бога он не отступает, несмотря ни на какие скорби. Второй пример описан в Книге Ионы и широко известен: пророк Иона послан в Ниневию с предупреждением о скором уничтожении города за грехи жителей, но их покаяния заставляет Бога отказаться от Своего намерения покарать грешников.
Это отличная новость.
Пока мы живы, пока мы каемся, Суд Божий не окончателен. В какую бы яму мы себя ни загнали своими грехами, унывать не стоит — у нас есть покаяние.
6. О Боге забывают… и вспоминают
«Поэзия греха»
Кому уподобилась ты, многогрешная душа, только первому Каину и Ламеху тому, как камнями поразившая тело злодеяниями, и убившая ум безрассудными стремлениями?
Если история Каина — первого на земле убийцы — хорошо известна и в дополнительных толкованиях не нуждающихся, то история его прапраправнука Ламеха, тоже убийцы, гораздо более темная. Мы ничего не знаем о жертвах этого человека. Сам он рассказывает о своем преступлении с гордостью и, между прочим, в стихах (кстати, древнейшая поэзия в истории человечества). Привожу эти стихи в современном переводе — менее близком к оригиналу, но более понятном по смыслу:
Ламех сказал своим женам: «Услышьте мой голос, Ада и Цилла! Слушайте, жены Ламеха! Человек задел меня, и я убил его! Ребенок ударил меня, и я убил его! Наказание за Каина было великое, но наказание за мое убийство будет во много раз хуже! (Быт 4:23–24).
Каин хотя бы пытается отнекиваться от преступления: «Разве я сторож брату своему?» Ламех своим поступком гордится, да еще и нахально грозит: если месть Каину Бог запретил категорически, пообещав, что за его убийство будет наказание «всемеро», то за Ламеха Он накажет «в семьдесят раз семеро» (это уже из привычного Синодального перевода).
Ничего себе сравнение подобрал автор Канона! Можно было бы предположить, что преподобный Андрей слегка кокетничает: что такого его душа натворила, чтобы ее сравнивать с убийцами такого масштаба? Конечно, гипербола (а то и гротеск) в Великом каноне — одно из основных средств художественной выразительности, но именно в этом тропаре, похоже, автор имеет в виду не количество греха, а его качество.
Каин и Ламех не просто убийцы — они нарушители базовых принципов творения, которые даже прописывать не надо было. А Ламех еще и выворачивает эти принципы наизнанку — он заявляет, что сотворенное им зло чуть ли не освящено Богом.
Это звучит очень страшно, но встречается повсеместно: душа абсолютно любого человека в результате грехопадения «убивает ум безрассудными стремлениями» — попытками найти оправдание (то есть правду) любому своему проступку, греху. Вплоть до откровенно кощунственного: «Если Бог допустил это, значит, таково Его промышление обо мне». Занавес, так сказать.
Следующим тропарем святой Андрей Критский почти на пальцах показывает, что «лепить отмазки» с целью самооправдания не получится: о том, что грех — это грех, знали люди, жившие задолго до дарования Богом Закона:
Всем, жившим прежде закона, о душа, ты не уподобилась Сифу, не подражала Еносу, ни Еноху, преселением [Богу], ни Ною, но явилась чуждой жизни праведных.
Сиф — третий сын Адама и Евы, Енос — сын Сифа, Енох — прапраправнук. Енох был настолько праведен, что уход из земной жизни его загадочен: «Бог взял его». Видимо, первые поколения людей, хоть и были повреждены грехом, но сопротивляться ему умели. А ты (да-да, говорит преподобный Андрей, тыча в зеркало, именно ты!) грешишь и придумываешь обоснования своим грехам, имея за спиной и Ветхий Завет с его подробными разъяснениями, что такое хорошо и что такое плохо, и Новый с прямым указанием пути спасения.
Вера Авраама
От земли Харран удались — от греха, душа моя; иди в землю, источающую вечножизненное нетление, которое Авраам наследовал. Авраама слышала ты, душа моя, в древности оставившего землю отеческую и бывшего пришельцем; подражай решимости его. Исаака, окаянная душа моя, разумела как новую жертву, таинственно всесожженную Господу, подражай его решимости.
Образ Авраама уникален. С него Бог начинает формировать среду, в которой станет возможным спасение, — еврейский народ. С самого начала от Авраама требуется решимость и ничем не ограниченная вера.
Можно только восхищаться, насколько это был сильный человек: Бог сказал ему бросить обжитую отеческую землю — он встал и пошел; позже Бог скажет ему принести в жертву любимого сына Исаака, единственного от любимой жены — он ведет его на заклание. Он готов отказаться от прошлого и от будущего, чтобы осталось одно бесконечное Настоящее — время бытия с Богом.
Призывая к такой безоговорочной вере, автор Канона утешает своего читателя: она не останется безответной.
У дуба Мамврийского угостив ангелов, патриарх на старости наследовал исполнение обетования.
Встреча Авраама с ангелами у Мамврийского дуба толкуется в христианском богословии однозначно: праотцу явился Сам Бог-Троица.
То есть человек, уже пожертвовавший и готовый пожертвовать (именно после этой встречи у Авраама и Сарры родился Исаак, которого Авраам в будущем поведет на заклание по требованию Бога) всем ценным в жизни ради Бога — и получит встречу с Богом.
(Разумеется, это не призыв к терроризму во имя Бога или совершения тяжкого греха под видом послушания. Времена «прямой речи» в диалоге с Ним не то чтобы прошли, но приобрели немного другие формы. Сегодня нужно быть самоуверенным до безумия в клиническом смысле, чтобы считать себя Авраамом и слушаться голоса в голове, который предлагает, например, убить.)
Смотрите также: Как не перепутать ад с раем?
Нелюбимый сын. Сарра и Измаил
Измаила слышала ты, душа моя, изгнанного как рабынино порождение, смотри, да и ты не потерпишь что-либо подобное за сладострастие.
Это очень страшный пример. Измаил был старшим сыном Авраама от Агари — служанки Сарры, любимой жены. Сарра сама предложила решить демографическую проблему в их семье с помощью Агари. Ее фактически использовали как суррогатную мать. И все бы хорошо, но сердце женщин полно загадок: Агарь начала задирать нос перед Саррой, а Сарра — ревновать. Служанке приходилось несладко. Один раз она даже пыталась бежать — но Бог сказал ей вернуться и слушаться хозяйку. Почему? Не совсем ясно.
Когда родился Исаак, Сарра настолько невзлюбила и Агарь, и Измаила, что в ответ на детские шалости старшего мальчика в адрес младшего («насмехался») потребовала от мужа выставить мать и сына из дома. Навигатора у них не было, и они скоро заблудились в пустыне. Однако Бог не только не оставил их без помощи, но и еще и произвел от Измаила великий народ — арабы считают себя его потомками.
Казалось бы, к чему нам эта древняя история? Возможно, преподобный Андрей обращается к очень странному толкованию, причем не христианскому, а иудейскому. Насмешки Измаила над братом не были так уж невинны. Это была либо попытка вовлечения его в идолопоклонство (святитель Филарет (Дроздов) с этим не согласен), либо покушение на его жизнь (довольно логичное предположение: потом Измаил станет успешным стрелком из лука, но детское баловство могло кончиться трагически), либо — разврат.
Никаких намеков на такое понимание конфликта между братьями в тексте Писания нет и близко, но автор Канона явно с ним знаком, ибо причиной изгнания Измаила в пустыню (и, соответственно, возможного изгнания от лица Божия души грешника) он называет «πάθῃς λαγνεύουσα» — похотливую страсть. Свойства этой страсти (естественная или не очень) он не описывает, просто называет. Блудная похоть всегда считалась одной из тяжелейших страстей, даже не осуществленная. Беречься от нее необходимо категорически: от Бога она отлучает похлеще, чем пустыня — от Авраама.
Если вам кажется, что вряд ли христианский монах, а затем епископ был знаком с еврейскими преданиями, то обратите внимание: родился святой Андрей Критский в 660 году в Дамаске, и в это время иудеи там жили и были уважаемыми людьми, приближенными к халифу; в середине 670-х он стал насельником лавры прп. Саввы Освященного близ Иерусалима, а незадолго до этого иудеям было разрешено жить в Святом Городе; а затем автор Канона участвовал в VI Вселенском соборе в Константинополе, где кросс-культурная коммуникация между христианами и иудеями была настолько активна, что Церковью даже был принят канон, запрещающий и религиозные, и бытовые контакты между представителями двух религий (анекдотический запрет мыться в бане с иудеями — оттуда).
Конечно, хотя бы краем уха об иудейских легендах святой Андрей слышал.
История о злых волшебниках
Впрочем, ссылки на иудейские предания в христианской письменной культуре всегда были нормой и даже вошли в новозаветные тексты. Во всяком случае, в Послании Тимофею апостол Павел упоминает Ианния и Иамврия — египетских магов, которые состязались с Моисеем. Пророк бросил посох на землю — и он стал змеей. Маги сделали со своими посохами то же самое — но змея Моисея их поглотила.
Как жестокий фараон, жестоким я стал, с нравом как Ианний и Иамврий, душею и телом, и погублен умом; но помоги мне.
В Книге Исхода этих имен нет. И в целом никаких подробностей о них нет, и непонятно, почему в Каноне о них вообще заходит речь. Скорее всего, святой Андрей Критский был знаком если не с иудейскими мидрашами, то с христианскими апокрифами об Ианнии и Иамврии, а их немало.
В апокрифическом «Евангелии от Никодима» говорится, что египтяне их почитали как богов. В совсем древнем, еще дохристианском, тексте, известном среди ученых как «Дамасский документ», их называют сыновьями языческого божества Ваала. И уж совершенно точно святой Андрей знал «Апостольские постановления» — популярный апокриф IV века, где Ианний и Иамврий сравниваются с Анной и Каиафой: последние противились Христу, зная о Его чудесах, а египетские колдуны — Моисею, хотя он демонстрировал необычайные способности от Бога.
Канон, очевидно, предостерегает от прямого сопротивления Богу. Предполагается, что душа человеческая знает, где нарушает Закон Божий, а оправдания себе ищет из гордости и жестокости нрава. Ну или все-таки из глупости — «погублен умом». В любом случае об исцелении от этой напасти надо просить Бога.
На пути к Земле обетованной. Мирная победа Иисуса Навина
Восстань и победи, как Иисус Амалика, плотские страсти, и [как] гаваонитян обольстительные помыслы, всегда побеждая.
Имеются в виду события из Книги Исхода и Иисуса Навина. Амаликитяне — потомки Амалика, внука Исава, о котором мы говорили в прошлые разы. Амаликитяне первыми напали на евреев после исхода из Египта, и побеждены были лишь благодаря усердной молитве Моисея: пока он воздевал руки — евреи одерживали победу, когда опускал — проигрывали. С этих пор «брань у Господа против Амалика из рода в род» (Исх 17:16). Амалик (и его потомки — амаликитяне) считается не просто врагом: он притворяется своим — родственник же. Плотские, они же естественные, страсти ведут себя так же: они нужны для поддержания жизни в человеке, для продолжения рода, в конце концов, для радости — но любой «перегиб» превращает человека в чревоугодника или блудника.
А с гаваонитянами история еще более интересная. Рассказана она в 9–10-й главах Книги Иисуса Навина. Жители Гаваона, увидев победы евреев над окрестными народами, поняли, что и им несдобровать, и пошли на хитрость. Понимая, что ни на какие переговоры с местными эти боевые кочевники (а Израиль тогда жил кочевым образом) не пойдут, они притворились странниками из дальних земель и попросили заключить с ними что-то типа пакта о ненападении — и евреи согласились. Так между народом Божьим и язычниками возник союз.
«Ну и где же тут победа над обольстительными помыслами? — спросит внимательный читатель или слушатель Канона. — Скорее уж, наоборот, они перехитрили и победили».
Не совсем так. Хитрость вскоре раскрылась — но разорвать договор израильтяне и их лидер Иисус Навин не могли, это было бы нарушением всех тогдашних норм. И было принято компромиссное решение: гаваонитяне становятся рабами израильтян — дровосеками и водоносами, в том числе обслуживающими жертвенник Господень. Такая вот мирная победа. Ну и нам урок: оказывается, страсть можно направить на что-то полезное.
Перейди поток скоротечного времени, как прежде ковчег, и землей обетованной обладай, душе: Бог повелевает.
Это тоже образ из Книги Иисуса Навина. Вступая в Землю обетованную, евреи должны были перейти через реку Иордан близ города Иерихона. Иордан, конечно, не особенно глубок (по нашим меркам, это совсем маленькая речушка), но вброд его перейти не просто. Произошло чудо: когда священники, взяв главную святыню народа — Ковчег Завета, вступили в воды реки, они расступились — и народ смог пройти.
Интересно, что автор Канона сравнивает свою душу не только с народом, который будет обладать Святой землей, но и с Ковчегом. Этим он показывает, насколько ценна человеческая душа — святыня пред Богом. Ее следует бережно пронести через «скоротечное время» своей жизни — чтобы вступить в обещанное Царство Божье.
Грешные цари: возможно ли покаяние? Манассия и Ахав
Дальше святой Андрей Критский обращается к эпохе царств.
Манассиевы усвоила ты преступления изволением, поставив, как идолов, страсти и умножив мерзости, душа; но усердно того подражай покаянию, обретай умиление.
Правитель Иудейского царстваМанассия совершил тяжелые преступления перед Богом: впал в идолопоклонство сам, вовлек в него весь народ, а пророков преследовал и казнил. Кроме того, его экономическая политика привела к страшному имущественному расслоению в обществе, поставив его на грань гражданской войны.
В итоге Манассия был захвачен в плен царем Ассирии. Что-то с ним там произошло — Манассия каялся так глубоко, что его молитва вошла и в Ветхий Завет (2-ю Книгу Паралипоменон, 36 глава), и даже в православное богослужение — Великое повечерие. Не буду ее приводить здесь — и так текст огромный. Просто откройте и прочитайте — на мой скромный взгляд, это гораздо более мощное «высказывание», чем 50-й псалом. Это не просто сожаление о грехе — это самая настоящая перемена ума. Человек рождается заново, умоляя Бога ему помочь.
Ахавовым подражала ты сквернам, душа моя, увы мне, ты была плотских скверн пребывалищем и постыдным сосудом страстей, но из глубины твоей воздохни и поведай Богу грехи твои. Заключилось для тебя небо, душа, и голод от Бога постиг тебя, как некогда Ахава, не покорившегося словам Илии Фесвитянина: но ты, подражая Сарептской вдове, напитай душу пророка.
С Ахавом все понятно — очередной грешный царь Израиля, особенно выдающийся в своем вероотступничестве: и женился на язычнице, и капище Ваалу, и даже священные дубравы. С Илией мы уже тоже давно знакомы: именно он предрек наступление трех лет голода и засухи за преступления царя. Сарептская вдова тоже человек известный — о ней даже Спаситель говорит как о примере того, что Господь может послать спасение далеко не только к Своему народу, но и к простой язычнице (Лк 4:25–26).
Интересно в ней ее безоговорочное доверие и милосердие к совершенно незнакомому человеку: она по его просьбе готова отдать ему последний кусок хлеба (у нее остались горсть муки и масло на дне кувшина) — потому что он попросил и пообещал невероятное: мука и масло у нее не иссякнут.
Пророк Илия в ответ на милосердие женщины не просто стал ее другом. По его молитве воскрес ее сын. А она после этого уверовала в Единого Бога. Что особенно символично: ведь Сарепта была городом Сидонского царства, из которого происходила жена грешного царя Ахава Иезавель, из-за которой-то проблемы духовного характера в Израиле и происходили…
Попалил Илия некогда дважды по пятьдесят [служителей] Иезавели, истребляя гнусных пророков во обличение Ахава, но избегай подражания обоим им, ты, душа, и укрепляйся.
А вот здесь автор Канона, похоже, немного запутался. Два по пятьдесят служителей к Иезавели особого отношения не имели. Это были пятидесятники ее и Ахава сына — молодого царя Охозии. Охозия получил травму при падении и отправил послов вопросить Веельзевула, языческое божество, о перспективах выздоровления.
Послам встретился Илия и пообещал, что за такое вероотступничество царь уже не встанет с постели. Охозия дважды направляет к Илии пятьдесят воинов, и оба раза их попаляет огонь с неба. Третий пятидесятник умоляет Илию пощадить его и его подчиненных — и пророк идет с воинами к царю, где лично его обличает.
Истребление «гнусных пророков во обличение Ахава» — это совсем другая история, и мы о ней говорили ранее.
Обратите внимание: цари Израильского царства каяться не умеют, в отличие от Иудейского царя Манассии. Это уже не имеет прямого отношения к нашей теме, но стоит помнить: Спаситель был из рода царей Иудеи. В династии царя Давида о Боге забывали часто — но и вспоминали…
Впереди у нас последняя, четвертая, часть Канона.
Смотрите также: «Вавилонская башня» Брейгеля: как понимать эту картину и какие символы в ней скрыты
7. Свет в конце тоннеля
Мы подошли к последней, четвертой части Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Она гораздо меньше насыщена ветхозаветными образами, а среди имеющихся мы уже многие рассмотрели. Осталось совсем немного — и мы познакомимся со всеми ветхозаветными героями Канона.
Многонациональный Вавилон или наднациональная Церковь?
Во второй песне четвертой части Канона нам напоминают историю Вавилонского столпотворения:
Столп умыслила ты, о душа, создать и твердыню водрузить твоими вожделениями; если бы Творец не обуздал замышления твои и поверг на землю ухищрения твои.
Сюжет известный: люди нисколько не были научены горьким опытом Всемирного потопа и снова начали задирать нос. На этот раз они решили построить башню до небес, чтобы сохранить о себе память в веках. Бессмысленное тщеславие Господу не понравилось, и Он «смешал языки»: сделал так, что люди перестали друг друга понимать. Так родились многочисленные языки.
Интересно, что единый язык люди получат в даре Пятидесятницы: у первых христиан встречался феномен глоссолалии — говорения на других языках, и уже во второй главе Деяний апостолов описывается, как сразу после сошествия Святого Духа ученики Христа вышли на улицы Иерусалима, «каждый слышал их говорящих его наречием» (Деян 2:6). Так родился единый многонациональный народ Божий.
В отличие от строителей Вавилонской башни, которые попытались влезть наверх, христиане пошли в разные стороны. Церковь, в отличие от той нелепой конструкции, строительство которой прекратил волевым решением Господь, и существует в веках.
Еще один интересный момент: есть мнение, что прототипом Вавилонской башни были зиккураты — памятники древнешумерской архитектуры, предположительно культового значения. Далеко не факт, что святой Андрей Критский об этом задумывался или вообще знал, но аналогия получается интересная: гора, образованная страстями, пороками и грехами, становится местом языческого поклонения — на этот раз самому себе.
Царь Тишины. Мелхиседек
Священнику Божию и царю уединенному, Христову подобию, в мире жизни в людях подражай.
Имеется в виду Мелхиседек, царь Салима — таинственный персонаж Книги Бытия. Авраам возвращался домой после победы над царями, попытавшимися угнать его имущество и племянника Лота. Навстречу ему вышел с хлебом и вином некий царь и священник и благословил именем Божьим. В Ветхом Завете никаких указаний на происхождение этого человека нет. В Новом, в Послании к Евреям, говорится, что у него нет ни отца, ни матери, есть только имя «Царь правды» מלכי צדק и функция царь «мира (покоя)» שלם, при этом он не является евреем, но знает и служит Единому Богу.
Таким образом, продолжается рассуждение, Мелхиседек является образом Самого Христа, Который не принадлежал к священническому роду, но есть Первосвященник.
Толкований по поводу этой загадочной фигуры очень много и в христианской, и в иудейских традициях, но автор Великого канона, кажется, имеет в виду самый простой смысл: храни внутреннюю тишину и мирное сердце, и тем спасешься.
Отпустить себе грех
Не будь столпом соляным, душа, обратившись назад, пример да устрашит тебя содомлян, на горе в Сигор спасайся.
Вернемся к уничтожению грешного города Содома.
Бог предупредил Лота и его семью о грядущей катастрофе, и тот, собрав свою семью, побежал в небольшой город Сигор.
Жена Лота обернулась посмотреть на гибнущий Содом — и стала соляным столбом. Образ этот толкуется однозначно: ко греху нельзя возвращаться даже в воспоминаниях, уходя — уходи.
Совет Критского архиерея можно толковать двояко: во-первых, не услаждаться воспоминанием о грехе, во-вторых — «отпустить его» в покаянии. Просто не вспоминать, даже с какой-нибудь назидательной целью («а сейчас я вам расскажу, как не надо делать»).
Царским достоинством, венцом и пурпуром одетый богатый человек и праведный, изобиловавший богатством и стадами, внезапно богатство потеряв, обнищав, царства лишился.
Если праведным был он и непорочным больше всех, и не избежал ловления и сетей обольстителя, ты же, грехолюбивая, окаянная душе, что сотворишь, если что-то неожиданное постигнет тебя?
Одно из самых странных мест Канона. Речь идет о праведном Иове, который не был виноват вообще ни в чем — просто над ним поставил эксперимент диавол, останется ли праведник праведником перед лицом несчастий. Каких «сетей обольстителя» он «не избежал», не совсем понятно. Возможно, автор имеет в виду, что это праведный Иов как раз не поддался искушению, а что будет с тобой, грешник?
Великая песнь надежды. Езекия
Исчезли дни мои, как сновидение встающего, посему, как Езекия, плачу на ложе моем, да продлятся годы жизни моей, но какой Исайя предстанет тебе, душа, если не всех Бог?
Езекия был царем Иудеи, и в отличие от многих своих предшественников, он был царем благочестивым: боролся с идолопоклонством, внимал пророку Исаии, а также заботился о гражданах (например, построил водопровод в Иерусалиме).
Однажды Езекия тяжело заболел. К нему пришел пророк Исаия и предупредил о скором конце. Что же сделал царь? Впал в депрессию? Отчаялся? Разгневался? Ничего подобного. Он заплакал и стал молиться. И Господь ему дал время пожить, через Исаию передав Свою волю: у Езекии есть еще пятнадцать лет.
Мы тоже можем молиться о продлении жизни. И, более того, если внимательно слушать святого Андрея Критского, то окажется, что ответит нам Сам Господь — даже не пророк.
Редкий пример, когда в Покаянном каноне звучит призыв не столько каяться, сколько не отчаиваться.
И в этом месте образы из Ветхого Завета заканчиваются. А это значит, что основной мотив покаяния — надежда.
Среди нас нет никого предопределенного к погибели. Бог откликается на просьбы — по крайней мере, в Библии мы видим не один и не два таких случая.
Вероятно, именно для того и писал святой Андрей Критский свою покаянную поэму, чтобы напомнить себе о надежде.
Великий покаянный канон вряд ли создавался для общественного чтения или, тем более, богослужебного использования. Но Церковь просто не могла пропустить такой светлый, несмотря на тяжеловесность и запутанность, текст.
Find more like this: АНАЛИТИКА
