Соборование: парадоксы и суеверия

С соборованием связан двойной парадокс: каждый год во время Великого Поста в храмах толпами соборуются здоровые люди («для прощения забытых грехов»), однако позвать священника соборовать тяжело больного считается дурной приметой – «это ж только над умирающими делают». На самом деле, и то, и другое – заблуждение…

Нынешняя практика массовых соборований во время Поста, сложившаяся в русской церкви в конце XX века, родилась, вероятнее всего, из греческой традиции помазывать елеем всех присутствующих в храме в Великий Четверг или Великую субботу. Помазание елеем в Великий Четверг носило, скорее, символический характер. Тогда как, в Таинстве соборования, по вере Церкви, Бог исцеляет душу и тело человека, давая ему возможность начать новую, преображенную жизнь, а в будущем делая его наследником вечной жизни. Именно на этот важный момент, к сожалению, не делается акцент в нынешней практике русской церкви. Рассказывает о. Иоанн Бурдин.

1.

Принято говорить, что таинство елеосвящения (соборования) имеет евангельское происхождение. В Евангелии от Марка читаем, что ученики, посланные Христом на проповедь:

«Пошли и проповедовали покаяние, изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли» (Мк. 6:13).

Упоминает это таинство и апостол Иаков:

«Болен ли кто из вас, пусть призовёт пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господа. И молитва веры спасёт болящего, и воздвигнет его Господь; и, если он соделал грехи, будет отпущено ему» (Иак. 5:14-15).

Церковные исследователи (в частности, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Александр Катанский), изучавшие историю развития этого Таинства, отмечают, что основная проблема – различить обыденное и религиозное употребление помазания елеем, поскольку тогда это было распространенным средством лечения во время болезни. И у первых христиан мы можем найти оба вида помазания – и обычное, и сакраментальное.

Так, Тертуллиан рассказывает, что император Север, отец Антонина, получил исцеление от болезни, приняв помазание елеем от некоего Прокла христианина. По словам Феодорита, Симеон столпник по просьбе персидской царицы благословил и послал ей елей, который исцелил не только её болезнь, но и болезни её близких. Мученица Архелая (пострадавшая при Диоклетиане) всех обращавшихся к ней больных исцеляла посредством елея. По свидетельству Григория Турского, монахиня по имени Монегунда освящала елей и соль для больных.

Все эти факты, по мнению профессора Катанского, свидетельствуют как раз не о религиозном, а об обыденном употреблении елея. Язычники (император Север и персидская царица) не могли быть удостоены Таинства, которое совершается Духом Святым только над христианами. А лица, не имевшие священнического сана, как мученица Архелая и Монегунда, не могли совершить Таинство над больными, которых они исцеляли, поскольку с самых ранних времен елеосвящение совершалось только священниками или епископами (о чем пишет и апостол Иаков). А вот обычный елей, используемый для лечения, мог освятить любой христианин (прочитав молитву и благословив его).

Вместе с тем, Кирилл Александрийский, Ориген, Амвросий Медиоланский, Августин Гиппонский и многие другие отцы Церкви пишут о благодатном действии Таинства елеосвящения, исцелении при его помощи телесных и душевных болезней и значении помазания для будущей жизни. При этом, особое внимание они обращают как раз не на елей, как видимый знак исцеления телесных недугов, а на сопутствующее помазанию возложение рук, через которое отпускаются грехи.

2.

Зная о самом существовании этого Таинства у древних христиан, тем не менее, вплоть до VII века мы не имеем достоверных и подробных свидетельств о том, как именно выглядело его чинопоследование.

Вероятно, осуществляло его несколько священников (апостол Иаков говорит во множественном числе – «пресвитеры»). При освящении читались псалмы и молитвы, больного мазали елеем (для исцеления тела), а затем возлагали на него руки (для исцеления души через отпущение грехов).

В то же время, известно, что преподобный Макарий Египетский (IV в.) совершал это Таинство единолично. О преподобном Ипатии (IV-V вв.) повествуется, что он ухаживал за больными и «в случае нужды просил пресвитера, чтобы тот помазал больного благословенным елеем; и часто случалось, что елеопомазанный через несколько дней выздоравливал при помощи Божией».

Также есть рассказ о пресвитере Марии (кон. V в.), который в одиночку совершил елеосвящение и исцелил больную женщину молитвой и помазанием. То есть количество священников при совершении Таинства не играло принципиальной роли.

Примерно, с VI века елеосвящение стало совершаться не на дому, а в храме после суточного круга богослужения (вечерни, утрени и Литургии). В том числе и потому, что при храмах стали строить больницы, так что болящие постоянно находились при церкви.

Чуть позднее, в VII-VIII веках, входит в обычай совершать это Таинство «собором пресвитеров» из семи человек, откуда и возникает его второе название – соборование. К X – XI в. оно опять перемещается из храма в частные дома, теряя связь с храмовым богослужением, но сохраняя соборность.

Византолог протоиерей Иоанн Мейендорф пишет, что соборование совершалось в течение недели. Причем, каждый день в дом к болящему приходил новый священник, читая одну молитву, одно Евангелие и единожды помазывая больного. На седьмой день пресвитеры собирались всемером, совершали Божественную Литургию и читали общую молитву о здравии.

Понятно, что позволить себе подобное могли только состоятельные христиане хотя бы потому, что далеко не каждый человек имел домовой храм, в котором могла бы совершиться Литургия.

Еще пару столетий спустя, в XIII – XIV веке, время совершения Таинства сокращается до одного дня. Однако сохраняется семикратное чтение Апостола и Евангелия, семикратное помазание и семь молитв, читавшихся над больным. Этот порядок используется и в настоящее время.

3.

Вопреки распространённому представлению, что соборовать необходимо умирающих, смысл Таинства совершенно иной. Оно связано с жизнью, а не смертью.

Исследователь чина и богословия елеосвящения протоиерей Михаил Архангельский писал, что это таинство не может совершаться, к примеру, над приговоренными к смертной казни, даже если они тяжело больны, поскольку их смерть неизбежна.

Он высказывал сомнение даже в допустимости соборования стариков, поскольку к смерти им следует готовиться иным образом — молитвой, постом, исповедью и Причащением.

Отметим также, что правило 161 Номоканона при «Большом Требнике» содержит любопытный запрет на помазание святым елеем умерших: если нет надежды на исцеление, нет и смысла в соборовании.

Косвенно его истинный смысл выявляется даже в тех атрибутах, которые используются при его совершении.

Вещества Таинства (оливковое масло и красное вино) имеют исключительно практическое назначение (оказывают дезинфицирующее, смазывающее и заживляющее действие). Однако, зерна пшеницы символически изображают зародыш новой жизни – выздоровления и воскресения (прорастания в Вечности). А стручец для помазания ассоциируется с масличной ветвью, принесенной голубем после потопа, — знаком очищения и избавления от грехов и болезней.

Истинный смысл соборования можно передать словами апостола Павла:

«Никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли – для Господа живем; умираем ли – для Господа умираем; и потому, живем ли или умираем, – всегда Господни» (Рим. 14, 7–8).

Оно соединяет нас с Источником жизни и выявляет волю Божию о человеке: благословит ли ему Бог и далее в вере и смирении совершать свой земной христианский подвиг или проведет через смерть и воскресение к новой, вечной, жизни.

Патриарх Александрийский Митрофан Критопулос (1589 – 1639) особо обращал внимание, что елеосвящение совершается именно ради исцеления болящего, а не для подготовки его к смерти:

«Называется же это молитвомаслие не последним помазанием; ибо мы ожидаем не смерти болящего и не ради этого приходим, но имея благие надежды на выздоровление его, пользуемся этим таинством и таинственным священнодействием, прося Бога об исцелении его и ради скорого отгнания болезни. И посему не однажды, но часто в жизни приходится пользоваться им: и сколь часто болеем, столь часто и пользуемся им».

При этом, во время совершения Таинства мы молимся, чтобы Господь избавил больного «от недугов и горьких болезней», и он был воздвигнут «силою и действием и наитием Святого Духа», «петь и славить непрестанно» Единого Человеколюбца, Бога.

Каждое из апостольских посланий и отрывков Евангелия, которые читаются перед помазанием, также говорят об исцелении от духовной и телесной болезни и о перемене жизни.

Больной узнает, что, исцелившись, он должен принимать на себя немощи слабых и стремиться угождать не себе, а ближнему, стяжать дар любви, «очистить себя от всякой скверны плоти и духа», жить в благочестии и чистоте, исполняя Закон Христов, вразумлять бесчинных, утешать малодушных, помогать слабым и быть долготерпеливыми ко всем, не воздавать злом за зло, всегда радоваться, непрестанно молиться и за все благодарить Бога.

Он должен раскаяться, как мытарь Закхей, неотступно припадать к Богу, как хананеянка, быть милостивым к ближним, как самарянин, сделаться апостолом Христовым, призывая грешников к покаянию.

Алексей Венецианов. Причащение умирающей

4.

Больной призывается к жизни во Христе, а не к смерти. Эта новая жизнь невозможна без покаяния и исцеления от греха. Поэтому соборование предполагает и молитву о прощении и отпущении грехов.

Тема покаяния и сознания своей немощи сквозным мотивом проходит через чинопоследование соборования: «Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь». Чтение 50 псалма, пение покаянных тропарей, евангельские и апостольские наставления должны пробудить в сердце больного покаянное настроение.

При этом, освобождение от греха никогда не было формальным и не происходило автоматически. Изначально елеосвящение было связано с Таинством покаяния и не совершалось без него.

Об этом пишет, например, святитель Симеон Солунский:

«Согрешив, мы приходим к божественным мужам и, принося покаяние, совершаем исповедь прегрешений; по повелению их мы приносим Богу святой елей во образ Его милосердия и сострадательности… Когда же и молитва приносится, и елей освящается – помазуемые елеем обретают отпущение грехов, как блудница, которая помазала ноги Спасителя и от них прияла помазание на себя».

Этот момент отмечает и митрополит Макарий (Булгаков):

«В древности елеосвящение совершалось, как доныне совершается, после покаяния и вслед за ним как бы нераздельно».

Об обязательности совершения исповеди перед Елеосвящением говорится в руководстве по совершению Соборования, в «Православном исповедании» и в книге «О должностях пресвитеров»:

«Больной прежде Елеосвящения да приуготовит себя истинным покаянием и, исповедав грехи, разрешение да приимет».

Поэтому нет никаких оснований понимать соборование, как автоматическое избавление от забытых (да и вообще любых) грехов. Исцеление от греха невозможно без покаянных усилий, осознания себя, как грешника, и припадания к Богу с мольбой о прощении.

Любые грехи, в том числе, и забытые, и те, которые человек пока в себе не замечает и не может осознать, прощаются в Таинстве исповеди. Об этом совершенно недвусмысленно говорится в разрешительной молитве, которую священник читает над кающимся:

«Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти, чадо (имя), ВСЯ согрешения твоя. И аз, недостойный иерей, властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от ВСЕХ грехов твоих…».

Что же касается молитвы о прощении грехов, которая читается во время соборования, то она связана не с необходимостью «дополнить» Таинство исповеди или (тем более) заменить его, но с понимание того, что исцеление тела не имеет смысла без исцеления души.

Нынешняя практика массовых соборований во время Поста, сложившаяся в русской церкви в конце XX века, девальвирует покаянную сторону Таинства с его призывом к обновлению жизни и вносит в него явный магический элемент (когда на первый план выходит формальное помазание елеем, а не молитва веры и обращение сердца к Богу).

Любопытно, что с ее осуждением выступал даже патриарх Алексий II:

«В течение не только Великого, но и всех остальных постов устраиваются еженедельные общие Соборования. Продиктовано это чаще всего отнюдь не духовными потребностями прихожан, а жаждой получения дополнительных доходов, чтобы было больше народу, соборуют не только больных, что предусмотрено чинопоследованием при Таинстве Елеосвящения, а всех подряд, в том числе и маленьких детей».

Тем не менее, эта практика (при которой тяжелобольных среди тех, кто соборуется, может и вовсе не быть) не только сохранилась, но даже приобрела еще больший размах, чем 20-30 лет назад. Таинство совершается над множеством собравшихся в храме людей: и больными, и здоровыми, и взрослыми, и детьми.

Хотя церковными канонами подобное запрещается совершенно определенно. Правило 160 Номоканона при Большом Требнике говорит, что елеосвящение совершается только над больными. В дореволюционной «Архиерейской грамоте», которая выдавалась каждому священнику, было особо указано, что: «Над здравыми никако же дерзати творити Елеосвящение».

На это обращали внимание и многие русские догматисты. В частности, Петр Могила. Архиепископ Филарет (Гумилевский) указывал, что Таинство не совершается над неверующими, здоровыми, детьми до семи лет и нераскаянными грешниками. А митрополит Макарий Булгаков (предвосхищая лукавые утверждения «Кто из нас полностью здоров?!») писал, что соборование «предназначено для христиан только больных, и больных тяжело».

Это, кстати, видно, как из молитвенных прошений чинопоследования («подними его от одра болезни и от ложа страдания», «елей этот сотвори в лечение, в прекращение недуга, и язвы», «уврачуй его язвы неисцеляемые», «подай врачевание, и прекращение тлетворной болезни»), так и из описания действий болящего и священников при финальном возложении Евангелия на его голову.

Предполагается, что больной либо совсем не в состоянии подняться с постели, либо может стоять только при поддержке родных. Часто ли подобных тяжелобольных можно увидеть на общих соборованиях?

6.

Вероятнее всего, нынешняя наша практика общего соборования родилась из греческой традиции помазывать елеем всех присутствующих в храме в Великий Четверг или Великую субботу. Даже по своей форме это помазание отличалось от соборования. В частности, оно совершалось не семь раз, а однократно.

Литургист и историк Церкви Николай Красносельцев предполагал, что сама эта греческая традиция в свою очередь возникла из древнего обряда воссоединения кающихся с церковью посредством елея. Он не имеет отношения к соборованию и, по мнению исследователей, не является Таинством. Об этом, в частности, пишет протоиерей Сергей Булгаков в «Настольной книге священнослужителя».

Елей, освящавшийся для этого обряда, был «елеем покаяния», а не «елеем исцеления души и тела». Смысл, может быть, и близкий, но действие разное.

Помазание елеем в Великий Четверг носило, скорее, символический характер. Тогда как, в Таинстве соборования, по вере Церкви, Бог исцеляет душу и тело человека, давая ему возможность начать новую, преображенную жизнь, а в будущем делая его наследником вечной жизни. Именно на этот важный момент, к сожалению, не делается акцент в нынешней практике русской церкви.

Источник

Find more like this: АНАЛИТИКА