«Если я проснусь через сто лет»… Как образцовый чиновник стал образцом сатирика

by on 27.01.2021 » Add the first comment.

27 января 2021 года исполнилось 195 лет со дня рождения одного из классиков русской литературы Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина.

Для читающей России Салтыков-Щедрин является совестью нации. Он приобрёл огромный авторитет благодаря злободневности своих произведений, резкому неприятию крепостничества, открытой поддержке народных интересов. Его проза – один из самых ценных образцов мировой сатиры.

Но немногие знают, что Михаил Евграфович был ещё и классическим чиновником, причём таким, каких ныне называют: “эффективный менеджер”.

И совершенно непонятно, почему такого писателя, как Салтыков-Щедрин, вообще проходят в школе. Он по-настоящему опасен. Не цинизмом, не зубо­скальством. Не печалью о горе народном. И даже не тем, что якобы подрывает национальные российские устои. Он показывает то, как по-настоящему устроено государство.

“Впоследствии оказалось, что цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев. Но с той поры прошло много лет, и ни один градоначальник не позаботился о восстановлении её.”

М.Е. Салтыков-Щедрин. “История одного города”

В 1855 г. из Вятки в Петербург выехал надворный советник. Звали его Михаилом Салтыковым. Псевдоним Щедрин он возьмёт себе год спустя, когда напишет свой первый хит – «Губернские очерки».

Справедливости ради надо сказать, что в Вятку он попал не по своей воле. До «Очерков», которые восхитили Некрасова и Достоевского, Салтыков успел написать несколько повестей. Одна из них, «Противоречия», удостоилась любопытной рецензии самого Белинского: «Идиотская глупость». Вторая, «Запутанное дело», привлекла внимание уже цензурного комитета. Автора, молодого чиновника военного ведомства, решили поучить уму-разуму. И сослали в захолустье.

…Царскосельский лицей был задуман как учреждение, поставляющее для государственной службы чиновников высшей квалификации. В общем, со своей задачей он справлялся. Осечек известно немного. Точнее, две. В первом выпуске лицея числился Александр Пушкин, в тринадцатом – Михаил Салтыков. Забавно, что оба возводили свой род к XIII столетию – предком Пушкина считался герой Невской битвы Ратша, предком Салтыкова – герой того же сражения Михаил Прушанин.

Таким запомнили вятчане молодого Салтыкова. Автор картины: А.Потехин

«Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленях не могли»

Но если Пушкин был чиновником никуда не годным, то Салтыков демонстрировал прямо противоположные качества. Причём в уникальном сочетании. Дисциплина уживалась в нём с цинизмом. Желание выслужиться – с честностью. Сославшие его в Вятку могли быть довольны: Салтыков действительно «набрался ума».

Вот служебная характеристика: «Сведущ, деятелен, бескорыстен, требователен относительно сотрудников, взыскателен относительно подчинённых». Иными словами, в Петербург возвращался матёрый администратор с железной хваткой. Его тут же сделали чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел и дали внеочередной чин коллежского советника, соответствовавший званию полковника.

Когда узнаёшь подробности службы Салтыкова, кажется, что тебя где-то обманывают. Не может такого быть, чтобы знаменитый сатирик, эталонный «печальник горя народного», «бичующий язвы и пороки реакционной России», был таким классическим чиновником.

Подобное чувство, кстати, охватывало и со­временников: «Его сказки – злая и едкая сатира, направленная против нашего общественного и политического устройст­ва», – писал цензор Лебедев в 1880-х гг. Есть отчего растеряться.

Если бы это был простой обыватель, можно было бы заподозрить разве что помешательство, раздвоение личности. Но, когда речь идёт о генерале, а именно до такого чина дослужился Салтыков, возникает нехорошая формулировка «измена».

«Свежий кавалер, или Утро чиновника, получившего первый крестик», картина Павла Федотова, 1846

Считается, что Салтыков по своим взглядам был либералом, западником и чуть ли не социалистом. Во всяком случае, прозвища «Вице-Робеспьер» и «Красный вице-губернатор», которыми наградили его коллеги-чиновники, об этом говорили прямо. Став вторым лицом в Рязанской губернии, Салтыков публично и неоднократно заявлял: «Я не дам в обиду мужика! Хватит с него, довольно он уже терпел!» Всё так.

Но при этом почему-то забываются другие его распоряжения. На бумаге о том, что мужики плохо платят подати, присланной в вятскую канцелярию, красуется размашистая резолюция Салтыкова: «Пороть!» Или то, что он, искореняя в Вятской губернии раскольничество, проделал 7 тысяч вёрст на лошадях и лично произвёл 16 арестов.

Иллюстрация к повести И.С. Тургенева “Бурмистр”. 

«Отечество» или «Ваше превосходительство»

Ближе всех подошёл к разгадке натуры Салтыкова его знакомый, врач и публицист Николай Белоголовый, оставивший такие воспоминания: «Мне кажется, что он имел определённые политические взгляды, но с таким своеобразным оттенком, что его трудно поставить под какое-то шаблонное партийное знамя».

«Чрезмерное весёлонравие и кривлянье, шутовство относительно России, её истории, традиций, семьи и государственности», – это вердикт цензуры. «Да, он обличает неправду, но лишь ради того, чтобы ракету пустить и смех произвести», – а вот это уже коллега, либеральный критик Дмитрий Писарев. Всем не нравится, что Салтыков пишет легко, игриво и смешно. Самое интересное, что это не нравилось и ему самому. Он даже пробовал это в себе искоренить. Пытался писать многословно, со всеми полагающимися отступлениями и высокими раздумьями на высокие темы.

Однако гению не прикажешь. В результате всё равно выскакивало абсурдное, но точное. Например, об особом пути отечественной истории: «Цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев». Или о вечной доле «инакомыслящих»: «Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленях не могли».

Совершенно непонятно, почему такого писателя, как Салтыков-Щедрин, вообще проходят в школе. Он по-настоящему опасен. Не цинизмом, не зубо­скальством. Не печалью о горе народном. И даже не тем, что якобы подрывает национальные российские устои.

Он показывает то, как по-настоящему устроено государство.

«У нас нет середины – либо в рыло, либо ручку пожалуйте». «Многие склонны путать понятия «Отечество» и «Ваше превосходительство». «Нет задачи, более достойной истинного либерала, как с доверием ожидать дальнейших разъяснений».

«Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют»…

«Благонадёжность – это клеймо, для приобретения которого необходимо сделать какую-нибудь пакость». «Система очень проста: никогда ничего прямо не дозволять и никогда ничего прямо не запрещать». «Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства».

«Не забудем, что успех никогда не обходится без жертв и что если мы очистим остов истории от тех лжей, которые нанесены на него временем и предвзятыми взглядами, то в результате всегда получится только большая или меньшая порция “убиенных”. Кто эти “убиенные? Правы они или виноваты и насколько? Каким образом они очутились в звании “убиенных”? – все это разберется после. Но они необходимы, потому что без них не по ком было бы творить поминки»…

Он гениален, универсален и останется в памяти навсегда. Впрочем, о памяти он тоже высказался весьма оригинально.

«А знаете, с какого момента началась моя память? – спрашивал Салтыков своего знакомого, писателя Сергея Кривенко. – Помню, что меня секут, секут как следует, розгою… Было мне тогда, должно быть, года два, не больше».

Константин Кудряшов

Публикуется с незначительными сокращениями

Источник

Поделитесь с друзьями:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Google Buzz

Find more like this: АНАЛИТИКА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *