Андрей Десницкий о разнице между теми, кто верит в Бога, и теми, кто верит в Святую Русь.
Мы уже вполне привыкли, что некоторые слова в повседневном обиходе перестают значить что-то конкретное, разные люди называют ими множество самых разных вещей. Например, «демократия», «патриотизм», «либералы». По сути, это такие маркеры, которыми обозначают «своих» и «врагов», а что конкретно стоит за словом в каждом случае, надо уточнять.
Похоже, сегодня в России к этому списку добавилось слово «православие». Им называют очень разные, порой совершенно несовместимые системы взглядов и практик. Я даже не говорю о тех, кто «русский значит православный» (при том, что в Бога не верит и в церковь не ходит). Нет, я скорее о тех, кто вкладывает в это понятие важный смысл. Но какой именно?
Капитан Очевидность нам подскажет, что прилагательное «православный» применимо к существительному «христианин»: человек, который верит во Христа и старается следовать за Ним в своей жизни. И если при этом он следует православной традиции и причащается в православном храме, то он православный христианин.
Дальше можно долго и подробно пересказывать христианскую догматику, обсуждать различия между православной и, к примеру, католической версией, историю церкви и систему обрядов. Но это, как нетрудно понять, вещи уже вторичные.
Есть православные, и я их знаю довольно много, для которых главное в их вере — Христос. Но есть и другие.
Они тоже причащаются и даже сами служат в православных храмах, они участвуют в тех же обрядах, следуют тем же традициям. Но верят, скажу честно, не совсем в то же самое.
Я позволю себе привести цитату из одной дискуссии в интернете, она принадлежит известному московскому священнику. Итак: «Россия в православном понимании существует как а) Катехон; б) Святая Русь; в) Русский Мир. Как Катехон она наследует ту самую миссию по удержанию мира от инфернального зла и защиту Христианства в мире… Об особой, данной Богом миссии России и ее роли в защите Православия и всех верных в последних судьбах мира писал целую работу праведник наших дней, канонизация которого несомненно будет – отец Серафим Роуз, православный американский аскет. О том, что Россия и сейчас не утеряла этого избранничества и по воли Божией необходимо бороться за ее восстановление как Православной Империи писал уже в 60-е годы Великий святой Русской эмиграции Иоанн Сан-Францисский. О том, что Русь имеет особую миссию, является Святой своим предназначением, что сама Божия Матерь в 1917 г. в образе «Державном» явила себя Царицей России… обо всем этом много написано в богослужебных текстах, являющихся частью Предания Церкви».
М.В. Нестеров. Святая Русь
Тут следует сделать небольшое уточнение. «Катехон», или «Удерживающий» — это слово из 2-го Послания к Фессалоникийцам апостола Павла. Именно он, по мнению апостола, удерживает мир от скатывания в бездну и окончательного разрушения.
С древних времен существовало два основных понимания этого термина: либо имеется в виду Святой Дух, таинственным образом действующий в этом мире, либо Римская империя с ее военной силой и мощным правовым аппаратом — она все же сдерживает варваров и обеспечивает некий уровень порядка.
Иоанн Златоуст, к примеру, считал, что все-таки это империя. Римская держава давно исчезла с карты мира, и можно, казалось бы, сделать ясный вывод: раз мир при этом не погиб, значит, Павел имел в виду все-таки Святого Духа. Но можно сделать и противоположный вывод: это обязательно должна быть империя, и раз Римская погибла, значит… теперь ее место заняла наша, как бы она ни называлась! Например, Российская империя, СССР или РФ — две империи пали, а третья стоит и удерживает. И не важно, что между падением Византии и созданием Российском империи был перерыв в несколько веков, что СССР создавали разрушители прежней империи, а РФ — разрушители СССР. О вере не спорят.
Или же этой державой является… США. Да, среди американских протестантов немало таких, кто считает именно свое государство опорой мирового порядка и своего рода гарантом от прихода Антихриста. Как и во многих других случаях (креационизм, борьба с уроками полового просвещения), наши ревнители перепевают на свой лад слова радикальных американских проповедников.
И для носителей такой веры высшая ценность, полагаю, все-таки не Евангелие и не Христос, и уж тем более не Царство Небесное – скорее, это земная держава (соответственно, РФ или США), которая является воплощением абсолютного добра, которая поддерживает в мире должный порядок и борется с врагами, стремящимися мир разрушить. Ну и Христос, конечно же, на стороне этой державы.
Пожалуй, никто из носителей этой веры не формулирует ее положения настолько откровенно (или карикатурно), как сейчас это сделал я.
Но стоит иной раз проанализировать проповеди и речи церковных спикеров, чтобы посмотреть, сколько раз в них упоминаются Христос и Евангелие, а сколько — Святая Русь или русский мир.
При этом уже не очень важно, есть ли там вообще христианство или только имперское величие, примат государства перед личностью и прочее державное великолепие. Что-то вроде этого имеет в виду и Геннадий Зюганов, когда говорит, что В.И. Ленин захоронен на Красной площади «по православным канонам» и сам разговор о возможности его перезахоронения — «кощунство». Он, несомненно, отец-основатель СССР, и в этом качестве уже как бы канонизирован для тех, кто видит высшую ценность в империи.
«Два Рима убо падоша, а третий стоит, а четвертому не быти» — так еще в XVI веке сформулировал эту идеологию применительно к Московскому государству старец Филофей, и она остается востребованной и по сию пору.
Первый Рим впал в католическую ересь, второй, Константинополь, был взят турками, а Москва остается на месте.
Но, глядя на саму формулировку, поневоле задумаешься: а почему бы любому другому государству не объявить себя после 1917-го года «Римом в степени N» при том, что «Рим в степени N+1» заведомо объявляется невозможным? О вере, повторюсь, не спорят.
П. Брейгель Старший. “Вавилонская башня”. В надежде донести до современников мысли, волнующие его самого, Брейгель вписывает библейские сюжеты в окружающий мир. Ему казалось, что, глядя на «Вавилонскую башню», нарисованную прямо в центре Антверпена, люди поймут: не только жители древнего Вавилона могли дойти до такой глупости; и если бы сегодня Спаситель сошёл на землю, мы бы тоже кричали: «Распни Его!»
Сознают ли сами православные, что они верят не одинаково?
Лет десять назад мне самому показалась бы эта мысль нелепой, я бы возражал: ну, у некоторых людей просто каша в голове, их заносит на поворотах, но вера у нас одна. Сегодня точно то же ответят многие православные…
Но меняется картина всей общественной жизни. Не первое десятилетие существуют так называемые «царебожники» — те, кто верят, что Россию и весь мир искупила жертвенная смерть Николая II и что теперь мы все должны покаяться перед государем и восстановить монархию (напомню, что в христианском богословии Искупителем считается все-таки Христос). Но только теперь они получили такую широкую трибуну для своих выступлений — от Невского проспекта до Государственной Думы.
И значит, все больше православных должны будут задумываться: на какой они сами стороне?
Они молятся перед иконой Христа или перед портретом императора? Хотят здесь и сейчас открыть Царство Небесное — или построить самодержавную монархию?
И это, разумеется, на фоне огромного большинства, для которого православие — просто набор народных традиций и красивых обрядов, которые о сути веры не задумываются вообще. И это на фоне молчания Патриархии, которая больше всего боится оттолкнуть от себя тех, кто называет и считает себя православным. Осудишь «царебожников» как еретиков — уйдут одни, поддержишь их — другие. И трудно будет делать заявления от имени «80% православных в нашей стране».
Приведет ли это к какому-то организационному расколу, трудно сказать — скорее всего, нет. Но раскол смысловой внутри РПЦ будет углубляться и делаться все более явным.