Образ казачки

Многие иностранцы, побывавшие в России, восхищались русскими женщинами, но казачки отличались особенной красотой, умом и силою. Немало тому свидетельств находим и в записках наших соотечественников. Художник В. Суриков, по происхождению из старинного енисейского казачьего рода, оставил такие воспоминания: «Сестры мои двоюродные – девушки совсем такие, как в былинах поется про двенадцать сестер. В девушках была красота особенная: древняя, русская. Сами крепкие, сильные. Волосы чудные. Все здоровьем дышало». А. Ригельман, первый историк казачества, описывал женщин Дона, живших в XVIII веке: «Жены их лица круглого и румяного, глаза темные, большие, собою плотные и черноволосые, к чужестранцам неприветливы».

О красоте и внешности женщины казачки авторы, не без основания, не скупились, да и до сих пор не скупятся на комплименты, отмечая такие особенности во внешнем облике казачки, как стройность, гибкость, тонкий стан, прекрасные черты лица, в которых славянские черты смешиваются с чертами горско-степными.

Казачество утверждало себя в истории могучими человеческими характерами. Образно говоря, в России, да и в других странах мира, привыкли к тому, что на берегах казачьих рек время от времени рождались гении отваги и подвига, и в этом, прежде всего, заслуга матерей-казачек – воспитательниц грозных казаков прошлого.

Однако, с начала движения по возрождению казачества (90-е годы XX столетия) из всего изобилия печатного материала, посвященного казачеству, очень мало, а вернее, почти ничего не сказано о славных казачьих матерях, о женщине-казачке, на которую с давних пор образ казачьего быта возложил главную обязанность о благополучии казачьей семьи. Редко, но все же иногда появляются сообщения в печати и телевизионных известиях об участии казачек в возрождении, но, к сожалению, в образе далеком от казачек прошлого.

Если в образе казака история запечатлела такие свойства, как лихость, отвагу и вечную неустрашимость, то в образе казачки – сильный неукротимый нрав, деловитость, преданность семейному очагу. Это верная, преданная жена, заботливая мать и экономная хозяйка.

Она сумела достойно встать вместе с казаками с оружием в руках на защиту своих детей, куреня и станицы. И, несмотря на все это, она не теряла основных черт, присущих слабому полу: женственности, сердечности, кокетства, любви к нарядам. В «Статистическом описании Области Войска Донского, изданном в 1884 году, писалось: «В силу особенностей военного быта на Дону исторически вырабатывался особенный тип женщины – неустанной труженицы, смело и энергически принимающей на себя все труды мужчины, всюду поспевающей и все делать успевающей. Забота молодайки, жившей у батюшки с матушкой без горя и нужды, в том и состоит, чтобы не с голыми руками встретить мужа по его возвращении со службы. Уронивши хозяйство, она роняет свое человеческое достоинство в глазах честной станицы и своих собственных». Наверное, как ни к кому больше, к казачке относится изречение древних, что «Женщина приходит в мир, чтобы возвеличить его своей красотой, материнской добротой и любовью».

Вся внешность казачки дышит изяществом и сознанием своей очаровательности, и что первое видится в казачке – это быстрота и проворность в действиях и поступках.

Всем известно, как казачки гордились своим происхождением – «не боли болячка – я казачка», как они избегали браков с иногородними, и с чужестранцами были неприветливы. Казаки упорно берегли свое племенное лицо, больше всего при помощи женщин, ревнивых хранительниц древних обычаев и чистоты крови.

Постоянно находясь вдали от родного дома, казаки научились ценить и любить своих женщин. Тема любви к матери и жене – одна из главных в казачьих песнях. Но это отношение возникло не вдруг. В первые времена существования «казачья вольница» состояла из бессемейных воинов. По преданию, некоторые даже давали обет безбрачия. Возможно, первыми спутницами казаков, навсегда покинувших родные места, становились «пленницы татарки и турчанки или представительницы коренных народов. Однако к середине XIX века казаки предпочитали заключать браки в своей среде. При выборе супруга немаловажную роль играли состояние родителей жениха и невесты, дурные привычки (казаки долго были ярыми противниками курения), репутация жениха, целомудрие невесты, нередко бралось во внимание мнение молодых. По свидетельству историка Н. Миненко, в некоторых казачьих станицах обязательным требованием к невесте было умение ездить верхом. В Уральском войске плохой считалась невеста, которая не знала Псалтири и Часослова и не умела читать по-церковнославянски. К XIX веку на всех территориях проживания казачьих войск семьи были большие, состоящие, как правило, из трех поколений.

Казачка – свободная, воспитанная в среде, не знавшей ни рабства, ни крепостных господ, закрытых теремов и гаремов, она сознательно, как полноправный член семьи отдавала свои силы, а часто и кровь, для благосостояния и благополучия. Девушка-казачка была свободна в личной жизни. Родители не посягали на ее волю и не выдавали замуж помимо ее согласия. В случае неудачного брака, она могла добиться поддержки общества о разводе. Оберегая вдов и сирот от нищеты, общественное Право позаботилось о них, существовал социальный земельный надел «вдовий» и «сиротский».

Л.Н. Толстой в повести «Казаки», отмечая особенности красоты казачки, подчеркивает, что щегольство и изящество в одежде и убранстве хат составляет привычку и необходимость в их жизни. Казак, который при посторонних, как того требовал этикет, считал неприличным ласково и праздно говорить со своей женой, невольно чувствовал ее превосходство, оставаясь с ней с глазу на глаз.

Весь дом, все имущество, все хозяйство приобретено и держится только ее трудами и заботами. Постоянный труд и заботы, легшие на ее руки, дали особенно самостоятельный мужественный характер и поразительно развили в ней физическую силу, здравый смысл, решительность и стойкость характера. За внешней ее застенчивостью, как отмечают многие авторы, зачастую скрывается сильный и неукротимый нрав, сознание хранительницы семейного очага и хозяйки дома.

Женщина в казачьем обществе пользовалась вниманием и исключительным уважением. Недаром, в некоторых казачьих областях даже девочек называли «родительницы». Казак был уверен, что его вольные и невольные грехи замолят Родительницы (мать и жена). В своих воспоминаниях о казачьем быте И.И. Георги писал: «У казаков мужья обходятся с женами ласковее, чем обыкновенно в России, и поэтому они веселее, живее, благоразумнее и пригожее».

Казачке были чужды модные по духу времени демократические книжные теории. Внутренним идеалом казачки были Бог, семья, подворие – это, прежде всего, послушные дети, уважающие родителей, исправное подворие, чувства своей ответственности перед Богом по поддержанию в семье православно-нравственных устоев и, особенно, как сейчас ни покажется странным – это пресечение распутства. В отношении с мужчинами, женщина-казачка и, особенно, девушка пользовалась совершенной свободой. В некоторых казачьих областях, в частности, и на Кубани, бытовали традиции по совместному проведению молодых казаков и казачек летней ночи на сеновале. Но горе тому казаку, кто пытался осквернить эту народную традицию проявлением похоти и ее домогательства. За это виновника ожидала тяжелая плата, вплоть до пролива крови.

Чужды были казачки организации и общества, в которые вовлекали и приобщали женщин к мужским заботам, выступлениям с заявлениями, решениями, протестами и пр. Не было никаких союзов, советов казачек общественной направленности, были веками сложившие устои оказания взаимопомощи и содействие своего хутора, станицы, родственника, соседа. На добровольной основе казачки ходили на уборку церкви, на оказания помощи, при постройке хат, а в далеком прошлом и на изготовление самана и кизяка – и во всех случаях, когда кому-то требовалась посторонняя помощь. Никто не неволил, не обязывал, не организовывал, а каждый знал, если я не приду, то и ко мне не придут. Все казачки хутора и станицы знали друг друга с малых лет, знали и в чем у них «нужда», и без всякой какой-либо подсказки, исходя из своих возможностей и достатка помогали.

Наши «прабабки» до революции, а в некоторых казачьих семьях вплоть до отечественной войны 1941-1945 гг. на производстве не работали. Им хватало работы и дома. Для казака, если у него жена, кроме дома, еще где-то работала считалось позором – не в состоянии обеспечить семью – не заводи.

Всем известно, какое большое значение имела женщина в казачьей семье, как она умела посвящать себя семейной жизни и воспитывать в своих детях любовь к родной земле, родному краю, к своему народу. С малых лет ребенок впитывал от матери чувства национальной гордости и кровной близости к одноплеменникам, чувство собственного достоинства, наряду с уважением человеческой личности и к старшим.

О любви к родному краю, к братству, которую воспитывала мать-казачка существует много сказов, легенд и преданий не только в России, но и в странах, куда забрасывала судьба защитников русской земли. Правильная и братская жизнь казаков сильно привязывала их к родному краю. Эта страстная любовь к родному краю пронизывает все воспоминания в песнях, повестях, сказах.

Особо ревниво казачка относилась к привитию детям сознания о единстве этносоциологических черт казачества, как народа. С малых лет казачонок и девочка-казачка с гордостью относили себя к казачьему народу и твердо усваивали – все казаки – братья, казак казаку брат. В этом могли убедиться: в казачьем взаимоотношении, взаимовыручке, верности, взаимопомощи – кубанец, донец, терец, уралец, усуриец и т.д., как внутри своего войска, как и оказавшись в других казачьих районах. Казачке было чуждо чувство подражания в поведении действий, поступках, одежде. Она всегда подчеркнуто проявляла свою принадлежность к казачьему народу и в одежде, и в разговоре, и гордилась этим. Выход замуж не за казака считалось позором.

Мать-казачка, и никто другой, прежде всего, отвечала перед Богом за религиозную и нравственную крепость детей. Трудолюбие, неприятие лодырничества, бесхозяйственности, было основой морали казачества, к которой приучала мать-казачка детей. С малых лет будущую мать – девочку-казачку – бабушка или мать в период созревания трав брала с собой в степь или в горы для сбора лечебных трав, цветов, и объясняла какая трава или цветок от какого недуга. Не было казачки, которая бы не могла шить, кроить одежду, вязать чулки, носки, кружева, вышивать рушники, салфетки, окаймление рубашек и кофт, стегать одеяла. Всю рабочую одежду для семьи, в основном, шили сами казачки. Особенно казачки славились кулинарным талантом приготовления блюд, свойственных казачьему укладу жизни. В некоторых казачьих областях казаки проводили по сегодняшним понятиям смотр-конкурс на лучшую встречу и угощение гостей – чья жена лучше умеет принять и угостить вкусной пищей.

Из поколения в поколение передавалось казачке от матери и бабушки секреты каждой семьи приготовление опары и прибелки для теста под выпечку хлеба и других печных изделий.

«Бойцовские» качества – это не типичный образ казачки, как в прошлом, так и, очевидно, в будущем. Жизнь казачки с далеких времен полна тревог, забот, мук, утрат и встреч, но не всегда радостных – война на то и война, чтобы убивать. Кроме тяжести физического труда, казачка, в немалой степени, проводив сыновей, а нередко и вместе с мужем, ощущала душевную тяжесть, как бы ни привычна была казачка ко всякому роду неожиданностям, думы о возможных потерях ближних тяготили ее. Женский организм весьма чувствителен к восприятию негативных последствий, и весьма раним к несправедливости. Народная молва утверждает, а практические случаи подтверждают, что сердце матери чувствует беду своего дитя и ближнего на далекие расстояния до тех пор, пока оно бьется, независимо от ее здоровья и возраста.

Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!
Click image to open!